5.Поэтический венок Наталье Николаевне

Примечательна эволюция в осмыслении личности Натальи Николаевны Пушкиной Ярослава Смелякова. «Ранний» Смеляков, захваченный нигилистическими веяниями «сгиба эпох»… «Время было такое…»: запальчиво сбрасывали с «корабля современности» якобы «устаревшего» Пушкина; бесшабашно скандировали «Долой Шиллера»… Ложно-амбициозная пассионарность «бунтарей»… Тот же охваченный жаждой «обновления» Ярослав Смеляков вершит свой эстетический «суд» над вдовой гения («Уйдя с испугу в тихость быта, Живя спокойно и тепло, Ты думала, что всѐ забыто И всѐ травою заросло. Детей задумчиво лаская, Старела как жена и мать»). Оскорбительная запальчивость лирического смеляковского героя-повествователя – издержки эпохи «бури и натиска» (« Напрасный труд, мадам Ланская, Тебе от нас не убежать! То племя, честное и злое, Тот русский нынешний народ И под могильною землѐю Тебя отыщет и найдѐт. Ещѐ живя в сыром подвале, Где пахли плесенью углы Мы их по пальцам сосчитали, Твои дворцовые балы… Мы не забыли и сегодня Что для тебя, дитя балов, Был мелкий шѐпот старой сводни Важнее пушкинских стихов»). Позднее Ярослав Смеляков напишет своѐ «Извинение перед Натали»(«Теперь уже не помню даты – Ослабла память, мозг устал, - Но дело было: я когда-то Про Вас бестактно написал. Пожалуй, что в какой-то мере Я в пору ту правдивым был»). Покаяние лирического (автобиографического) героя… Справедливости ради констатируем, что смеляковское «покаяние» было неполным ( «Но Пушкин Вам нарочно верил И Вас, как девочку, любил. Я не страдаю и не каюсь, Волос своих не рву пока, А просто тихо извиняюсь С той стороны, издалека. Я Вас прошу теперь покорно Ничуть злопамятной не быть И тот стишок, как отблеск чѐрный, Средь развлечений позабыть. Ах, как совсем не трудно это: Ведь и при жизни Вы смогли Забыть великого поэта – Любовь и горе всей земли… Его величие и слава, Уж коль по чести говорить, Мне не давали вовсе права Вас и намѐком оскорбить»). Голос логики и голос сердца…Философско-психологическую диалектику былого постигает Константин Ваншенкин («Жена Пушкина»): «Эти сумерки снежные, Полоса белых кровель. Эти комнаты смежные, Страшный пушкинский профиль. А в дому не натоплено, Свечек жѐлтые блики. А добро-то накоплено – Лишь одни только книги. Двери настежь. Рыдание. И над Мойкой – копыта… Это давнее, дальнее…»). Временная дистанция.. Автор ХХ столетия осмысливает болевую трагедийность минувшего («Это давнее, дальнее, Как сквозь сон, позабыто. Чуть фигурой оплывшая, Снова с виду сурова. Вновь красавица. Бывшая Натали Гончарова. Ей полы навощѐнные, Сладко снятся ночами, Где балы освещѐнные Золотыми свечами. А сама чуть смущѐнная С молодыми плечами. Вспомнит вдруг на мгновение, Когда снег или стужа, Не российского гения – Непутѐвого мужа, За гардиной опущенной генерала лаская, Никакая не Пушкина, А всего лишь Ланская»).Всеволод Азаров («Жена») вступает в решительную полемику с теми, кто, по его мнению, оскорбил и исказил образ спутницы и матери детей Пушкина: «Фотография Натали Приоткрылась недавно взглядом. Ты еѐ теплом надели, Приобщи к дорогому ряду. Сколько яду, сколько чернил, Истребить, осквернить хотели Ту, которую он любил, За кого погиб на дуэли. Это страшно, но если слова, Обволакивая, как слизни, Оскорбляют, когда мертва, Убивают ещѐ при жизни. Защищая от сплетен, сам Он стоял за неѐ в ответе, Ту, что душу дала стихам, Ту, что жизнь подарила детям. И не надо ржавых чернил, И догадок – в раю, в аду ли? Потому что еѐ любил Тот, чью жизнь оборвала пуля».Виктор Бершадский («Оправдание Натали») декларирует свою нравственно-духовную позицию; его стихотворение имеет жанровое уточнение: «Отклик на письма Н.Н. Пушкиной к брату» ( дана ссылка на публикацию «Литературной России» (№ 17 от 23 апареля 1971 года, где опубликованы . три письма): «Но как бы при дворе не лгали, Подмешивая к яду лесть, Вы с гордостью оберегали И славу Пушкина, и честь! Себя вы в Петербургском свете С таким достоинством вели, Что я из нашего столетья Благодарю Вас,Московский венок Наталье Николаевне Гончаровой-Пушкиной

Натали!».Валентин Сидоров имеет своѐ мнение о том, что отзывается тревожным эхом для всех поклонников русского гения, его сопутницы-«мадонны»: «Строками, полными печали, К Вам обращались с давних пор, Вас укоряли, обличали, Вам выносили приговор Язвительный, и в заключенье Читали проповедь опять, То снисходительно прощенье Изволили Вам даровать. Вас поучали столь исправно, Как будто право обрели Звать не Натальей Николавной, А фамильярно – Натали. Как будто вправду стих наш дальний И наши грубые персты Коснуться смеют Вашей тайны И вашей грустной красоты…». Констатируем, что нравственно-эстетический идеал лирического(автобиографического) героя справедливее и объективнее многих его оппонентов («Но глохнет ропот монотонный… А мне довольно одного: Вы были пушкинской мадонной, Вы были музою его. Среди сомнений неотступных Неколебим и чист Ваш храм. В строках, как небо,, недоступных И, словно небо, близких нам. Запечатлен Ваш облик тонкий, Волшебный отзвук Ваших слов… Всѐ остальное – кривотолки Да зависть праздная умов!»).«Своѐ» видение темы у Владимира Соколова («Натали, Наталья, Ната…» с пушкинским эпиграфом «Мчатся тучи…»): «Натали, Наталья, Ната…» Что такое, господа? Это, милые, чревато Волей божьего суда. Для того ли русский гений В поле голову сложил, Чтобы сонм стихотворений Той же Надолбе служил. Есть, прямое указанье, Чтоб ее нетленный свет Защищал стихом и дланью Божьей милостью поэт» (1965).Свой «поэтический венок» у А. Дементьева («Снега некрополь замели. А слух по-прежнему ласкает Святое имя – Натали. Как странно, что она – Ланская, Я не Ланской цветы принѐс, А той, чей образ возникает Из давней памяти и слѐз. Нам каждый день еѐ был дорог До той трагической черты, До Чѐрной речки, за которой Настало бремя суеты. Как странно, что она – Ланская Ведь вслед за выстрелом сама Оборвалась еѐ мирская, Еѐ великая судьба. И хорошо, что он не знает, Как шли потом еѐ года. Она фамилию сменяет, Другому в церкви скажет «да». Но мы еѐ не осуждаем. К чему былое ворошить. Одна осталась – молодая с детьми, а надо было жить. И всѐ же как-то горько это, - Не знаю, чья уж тут вина, - Что для живых любовь поэта Так от него отдалена»).Глубоко психологичны лирические размышления Юлии Друниной : «Ах, просто ли испить такую чашу? Подругой гения вдруг стать в семнадцать лет. Наталья Николаевна. Наташа. И после смерти Вам покоя нет. Была прекрасна – виновата значит, Такое ясно каждому, как день. И негодуют, сетуют, судачат, И судят – рядом все, кому не лень. А просто ли испить такую чашу? И так ли весело и гладко шли Дела у той, что сѐстры звали Ташей, А мы «великосветски» - Натали?». Философско-психологическая лирическая новелла Ю. Друниной эпически многомерна («Поэта носит по степям и хатам, Он у Емельки Пугача в «плену», Лишь спрашивает в письмах грубовато, По-русски, по-российски: «Ты брюхата?» - Свою великосветскую жену… Да, торопила, скоро роды снова, Да ревновала и звала домой. Что этой девочке до Пугачѐва, Когда хоть в петлю лезь самой? Коль не любила бы – не ревновала. В неѐ влюблялись? – в том дурного нет…А если льстило быть царицей бала – Вот криминал в семнадцать, двадцать лет! Бледна, тонка, застенчива, - Мадонна, Как будто бы сошедши сошедшая с холста. А сплетни, анонимки – всѐ законно: Всегда их привлекала красота. Но повторять наветы нам негоже. Забыли мы, что, уходя с земли, Поэт просил Наташу не тревожить … Оставим же в покое Натали…»).Владимир Костров «Гений Пушкина – объединитель русского народа» «Нет! Пушкина! В сознании людском! Она навек с ним юной обвенчалась. Не важно, чьей женой была потом, Она женою Пушкина осталась» «Свои отметая обиды, От слез отрекаясь с трудом, Вы были поэтом убиты, Чтоб вместе воскреснуть потом? Всѐ доброе, вечное, чистое Находит защиту у Вас? Ведь чѐрное дело Дантеса Ещѐ совершится не раз…»В.В. Ш а х о в . СОЧУВСТВЕННОЕ ЭХО18«Печаль моя светла, печаль мояполна тобою…»На холмах Грузии лежит ночная мгла»;Шумит Арагви предо мною.Мне грустно и легко, печаль моя светла;Печаль моя полна тобою.Тобой, одной тобой… Унынья моегоНичто не мучит, не тревожит,И сердце вновь горит и любит – оттого,Что не любить оно не может.«На холмах Грузии лежит ночная мгла…»Я вас любил; любовь еще, быть может,В душе моей угасла не совсем;Но пусть она вас больше не тревожит;Я не хочу печалить вас ничем.Я вас любил безмолвно, безнадежно,То робостью, то ревностью томим;Я вас любил так искренно, так нежно,Как дай вам Бог любимой быть другим.«Я вас любил; любовь еще, быть может…»Московский венок Наталье Николаевне Гончаровой-Пушкиной

Остановленные мгновения прекрасного:«чистейшей прелести чистейший образец»Как невозвратная струяБлестит, бежит и исчезает –Так жизни время убегает…»«Пока супруг тебя, красавицу младую…»Ах, быстро молодость мояЗвездой падучею мелькнула. «Цыганы»Что ж? Тайну прелесть находилаИ в самом ужасе она:Так нас природа сотворила,К противуречию склонна…»«Евгений Онегин»Бывало, в сладком ослепленьеЯ верил избранным душам…Едва приближился я к ним…Пред боязливой их толпой,Жестокой, суетной, холодной,Смешон глас правды благородный,Напрасен опыт вековой.«Бывало, в сладком ослепленье…»В порочном сердце жизни нет…Неси другим наемны узы,Своей любви постыдный торг,Корысти хладные лобзанья,И принужденные желанья,И златом купленный восторг. «Прелестнице»По воле Бога самогоСамостоянье человека,Залог величия его.«Два чувства равно близки нам…»В. Гау. Портрет Натальи Николаевны Ланской. 1849 г.И.К. Макаров. Наталья Николаевна Ланская. 1849 г.В.В. Ш а х о в . СОЧУВСТВЕННОЕ ЭХО20Устинов Е.А. «Венчание»ПРИЗНАНИЕЯ вас люблю, - хоть я бешусь,Хоть это труд и стыд напрасный,И в этой глупости несчастнойУ ваших ног я признаюсь!Мне не к лицу и не по летам…Пора, пора мне быть умней!Но узнаю по всем приметамБолезнь любви в душе моей:Без вас мне скучно, - я зеваю;При вас мне грустно, - я терплю;И, мочи нет, сказать желаю,Мой ангел, как я вас люблю! –Когда я слышу из гостинойВаш легкий шаг, иль платья шум,Иль голос девственный, невинный,Я вдруг теряю весь свой ум.Вы улыбнетесь – мне отрада;Вы отвернѐтесь – мне тоска;За день мучения – наградаМне ваша бледная рука.Когда за пяльцами прилежноСидите вы, склонясь небрежно,Глаза и кудри опустя, -Я в умиленье, молча, нежноЛюбуюсь вами, как дитя. Сказать ли вам мое несчастье,Мою ревнивую печаль,Когда гулять, порой в ненастье,Вы собираетеся вдаль?И ваши слезы в одиночку,И речи в уголку вдвоем…И фортепьяно вечерком. …сжальтесь надо мною.Не смею требовать любви,Быть может, за грехи мои,Мой ангел, я любви не стою!Но притворитесь! Этот взглядВсе может выразить так чудно!Ах, обмануть меня не трудно. Я сам обманываться рад. Устинов Е.А. «Пушкин, Натали, Николай I»Устинов Е.А. «Пушкин и Натали»Московский венок Наталье Николаевне Гончаровой-Пушкиной

«Тени минувших столетий везде рисуют картины перед нами…»Н.М. Карамзин«…С ней соединена была судьба нашего доселе первого, дорогого и незабвенного поэта…»«… Еѐ имя долго будет произноситься в наших общественных воспоминаниях и в самой истории русской словесности. С ней соединена была судьба нашего доселе первого, дорогого и незабвенного поэта. О ней, о еѐ спокойствии заботился он в свои предсмертные минуты. Пушкин погиб, оберегая честь еѐ. Да будет мир ее праху…»П.И. Бартенев, основоположник пушкиноведения.