Учиться за границей. Истории российских студентов. Часть 6: США

Я закончила 57-ю школу, а после этого по счастливой случайности поступила в МГУ на филфак и проучилась там первый курс. Вообще, я собиралась поступать на историю искусств и готовилась к экзамену по истории, но в конце 11-го класса была олимпиада «Ломоносов», я решила туда сходить, мне очень повезло с темой, и я поступила по олимпиаде. А потом отучилась первый курс и перевелась в Браун в Америку.

С Откуда взялась идея про Браун?

Так получилось случайно. У меня есть американское гражданство — я родилась в США, — но мы никогда не жили в Америке, я никогда не знала, как это, и это было большим шагом в неизвестность. Но из-за гражданства мне было легче поступить, легко было с английским, и я решила попробовать подать документы в несколько университетов. В общем, получилось поступить в Браун.

С А куда вы еще подавали?

В основном маленькие колледжи вокруг Нью-Йорка. В Гарвард я не подавала: мне почему-то не нравилась идея жить в Бостоне, на периферии. А в итоге в первый год учебы в Брауне я много раз ездила в Бостон, который в 30 минутах. Сидела в университетских гарвардских кафе с учебниками, на которых было написано Brown University, и на меня очень косо смотрели.

С Насколько сильно гражданство упростило вам поступление?

Другие требования, другие условия подачи документов, другой конкурс. К тому же не все учебные заведения берут неамериканцев. При этом экзамены все те же самые: TOEFL, общие и предметные SAT.

С Расскажите про переезд в Провиденс и свои первые впечатления.

Я приехала в августе. Меня привезли туда тетя с дядей, проводили до моей комнаты и сказали: «Ну все, а теперь мы поехали. Осматривайся». Сначала было сложно: я все время пыталась найти какой-то эквивалент 57-й школе и очень боялась, что сильно изменюсь. В первом семестре я с интересом наблюдала всю эту местную жизнь и пыталась с юмором отнестись к перемене обстоятельств. Меня поселили в настоящее братство (fraternity) — братство футболистов. Девочек было всего пять, они жили на последнем этаже, и утром приходилось переступать через полуголые тела футболистов, которые растянулись после бурных пьянок в коридоре и спали там.

С А поподробней про братства?

Это такая серьезная часть американской университетской жизни. В каждом университете на кампусе сконцентрированы эти братства, которые называются греческими буквами. Я сначала смеялась, потому что все это совершенно как в американских сериалах. Но оказалось, что все ровно так и есть. Многие поступают в университеты по спортивным программам, потому что спорт — это тоже очень большая составляющая университетской жизни. Хорошая футбольная команда для университета Лиги плюща — очень важная традиция. Но после первого семестра меня переселили, вернее, я сама себя переселила, и началась совершенно другая жизнь. Это был старый французский особняк, очень красивый и хорошо сохранившийся. Находился он совсем рядом с отделением французской литературы и французского языка.

С Вы сняли там комнату?

Да. Причем нужно было пройти собеседование по-французски и объяснить, почему французский язык для меня важен и что бы я хотела сделать для сотрудничества с этим домом. Я сказала, что хочу сделать киноклуб и показывать по пятницам французские фильмы. Они сказали: замечательно, нам идея очень нравится, попробуем это устроить. И потом мы действительно смотрели там фильмы.

С Катя, расскажите про учебу.

Я приехала и обнаружила, что здесь все устроено противоположно МГУ. Я совсем не понимала, что делать, потому что у меня была полная свобода выбора. Я могла сказать: в этом семестре я хочу взять международное право, урок по рисунку и писать сценарии. И у меня полная возможность все это делать в течение первых двух лет, когда еще не нужно определяться со специальностью. Обычно выбирают четыре или пять предметов, но от пятого в середине семестра, как правило, отказываются, потому что просто не успеваешь. Нужно, чтобы эти курсы как-то правильно между собой сочетались. Так что стандартное количество — четыре. Сначала мне казалось, что они просто ничего не понимают, что это безответственно. Вот у нас в МГУ было расписание, мы его смотрели на третьем этаже и шли в кабинеты. Оказалось же, что это, наоборот, про ответственность и вдумчивость.

С Что вы выбрали?

Первый выбор был не самым правильным. В некотором смысле это очень здоровая система, потому что за эти два года ты сам приходишь к тому, что тебе нужно, и понимаешь намного больше про себя, понимаешь, к какому преподавателю на семинар тебе нужно ходить, а к какому нет. Я, когда только приехала, думала: ну, все понятно — либо история, либо литература. А потом я начала смотреть по сторонам и увидела, что есть такая история, как MCM — Modern Culture and Media, которое организовали относительно недавно, в 1980-х. Помимо современной литературы (contemporary literature), с которой я в итоге выпустилась, был курс (а на самом деле целое отделение!), где пишут стихи, рассказы и проч. Сначала мне это показалось очень сомнительным местом, но потом оказалось, что это очень интересно. Когда ты оказываешься в одной комнате с ребятами, которые тоже борются с мыслью о том, что все это немного глупо звучит, оказывается, что это очень полезно. Оказывается, что, если много пишешь, из этого куда больше получается профессионального, чем если вообще ничего не писать и просто бояться этой идеи. Таким образом я написала какое-то количество сценариев, пьес, и это было очень здорово, и мне нравилось, что это входит в образовательный процесс. Было приятно, что я могу утром сходить на курс по Джойсу или Кортасару привычного, академического формата, а потом — на курс по стихоплетству.

С Сейчас, получается, вы уже окончили университет.

Окончила. Ближе к концу я уже четко понимала, что хочу. У меня появилось отделение, куда я могла приходить, как домой, и разговаривать с разными преподавателями, проводить с ними время. У меня появился научный руководитель.

С А какая тема?

В итоге получился такой триптих про Венецию. Изначально я хотела писать про архитектуру памяти, о памяти как архитектурном сооружении. Мне было интересно сравнить Пруста, Бродского и Кальвино. В итоге я сравнивала Кальвино и Бродского (Пруст тоже вошел, просто в меньшей степени, такой заключительной главой), и мой научный руководитель позволил мне включить мои собственные почти дневниковые записи о поездках в Венецию.

С Какие еще были курсы?

Помимо предметов все выбирают себе какое-то количество дополнительных занятий вне учебы. Это тоже, можно сказать, обязательно. Можно быть редактором литературного журнала или капитаном шахматного клуба. Я выбрала себе какое-то количество литературных журналов и одну школьную газету, в которой я работала. Это было исключительно приятно — такая маленькая модель того, чем я занимаюсь сейчас в Нью-Йорке. И это дало мне здоровое представление о том, как все дальше будет устроено и куда мне дальше идти.

С А что в Нью-Йорке?

Я переехала в конце декабря. Из университетов Лиги плюща Браун самый либеральный в том, что касается правил — что с выбором предметов, что с ограничением по времени. Можно, например, выпуститься в середине года, что я и сделала. Несколько месяцев я проходила такой internship в журнале N+1. Опять же, мне повезло: редакция очень маленькая, и две женщины, которые являются главными редакторами, тоже заканчивали Браун. Выяснилось, что мы работали там в одних и тех же журналах и газетах. В общем, мы сразу нашли общий язык.

С Вы не хотите вернуться?

Пока что, наверное, нет. Мне интересно, получится ли у меня тут пожить. Иногда сложно: мне не хватает Европы, не хватает московских бульваров, каких-то знакомых цитат, отсылок. Конечно, я скучаю, но уже не так, как раньше, когда приезжала на каникулы и виделась с друзьями. Как правильно сказал Матвей, приезжаешь в Москву, получаешь какое-то количество информации, потом уезжаешь и там ее обрабатываешь. В общем-то, у меня было то же самое после первого семестра, когда все было в новинку: эти братства, Эмма Уотсон, которая тоже тут училась один год, отношение ко мне как к представителю какого-то диковинного, немного варварского, далекого мира, где ходят в шапках из только что убитого медведя, вопросы про Толстого и Путина (в Брауне было совсем мало русских — в Нью-Йорке я уже не такая диковинка).

С Вы скучаете по дому?

Многие мои друзья из школы тоже куда-то уехали. Мой папа математик и последние 20 лет живет во Франции. Я очень скучаю по моей родной сестре. Она в Москве, у нее есть свое место в кафе La Boule, она много работает. Мне интересно наблюдать, как она и ее окружение воспринимают Москву и как они ее меняют, как они пытаются понять, что им делать: уезжать или пытаться облагородить город, сделать его репликой европейских столиц или оставить какое-то количество своих чудаковатых элементов, и как их вплести в этот новый урбанистический рисунок. Мне нравится, что они там, что они не уезжают. И я, конечно, тоже думала, что просто уехать означает не выполнить какой-то долг. Но сейчас я спокойнее к этому отношусь и в то же время не настроена категорически против возвращения: просто не сейчас.

Брауновский университет (или Университет Брауна) — один из самых престижных частных университетов США, седьмой из старейших национальных университетов и один из девяти колониальных колледжей. Основан в 1764 году как Колледж Род-Айленда, в 1804 году переименован в честь Николаса Брауна, одного из выпускников университета и члена семьи Браунов, которые играли большую роль в организации и администрации университета. Входит в элитную Лигу плюща, с 1933 года является членом Ассоциации американских университетов.