1942. В штабах победы – часть 5 – конец комиссаров

Да, это событие как раз 1942 года (именно этому году в истории войны посвящена очередная архивная выставка, проходящая сейчас в Москве в Новом Манеже, а предыдущие посты о ней обозначены здесь).

Комиссар в войсках (если без романтики и пыльных шлемов) — это надзиратель. Надзиратель прежде всего за командиром. И в Красной армии они появились практически на самом раннем этапе, во время гражданской войны. Не сразу во вполне организованной форме (о чем вспоминал, например, непосредственный участник процесса Лев Троцкий: «Мы уже имели некоторый опыт на этот счет в борьбе с Красновым, где командующим мы назначили полковника Муравьева… При Муравьеве состояло четыре матроса и один солдат, с инструкцией — глядеть в оба и не снимать руки с револьвера. Таков был зародыш комиссарской системы.»)

Дальше — больше. Все стало формализоваться — особенно когда в Красную армию стали активно привлекать так называемых «военных специалистов», то есть офицеров еще царской армии (каким образом многих из них «привлекали» — отдельный разговор). Тут опять обратимся к воспоминаниям Троцкого:

«- Без серьезных и опытных военных нам из этого хаоса не выбраться, — говорил я Владимиру Ильичу каждый раз после посещений штаба.

— Это, по-видимому, верно. Да как бы не предали…

— Приставим к каждому комиссара.

— А то еще лучше двух, — воскликнул Ленин, — да рукастых.»

Главное тут было в полномочиях комиссара — это не был только надзиратель или только работающий с солдатами пропагандист. Комиссар подразделения имел право участвовать в разработке планов боевых действий — фактически это было двоевластие, хотя большинство из комиссаров не имели профессионального военного образования, а то и вообще никакого военного опыта даже на уровне рядового.

До определенной степени эта ситуация претерпевала в дальнейшем некоторые изменения (менялись и названия должностей, что в данном разговоре не слишком принципиально). Однако уже в конце 30-х полномочия комиссаров вновь были приравнены к командирским. При этом — после массовых репрессий этой эпохи, которые в значительной мере проредили и комиссарский корпус — перед самой войной на комиссарские должности активно призывали людей, которые ранее находились на партийной или хозяйственной работе. Для них устраивались краткосрочные курсы по обучению военному делу (но и это были в основном так называемые «военно-политические училища»).

Ну и вот оценка, которую в конце 1940 года высказал на этот счет тогдашний нарком обороны Тимошенко: «Общая и военно-политическая подготовка многих руководящих политработников неудовлетворительная. Большая часть политсостава армии (73 проц.) не имеет военной подготовки …»

Недовольны вмешательством политработников были и другие высокопоставленные военные — тем более, что к тому времени это в основном уже были не «царские военспецы», а новый офицерский корпус (так, Георгий Жуков, по некоторым свидетельствам, вообще в узком кругу называл политработников «шпиками»).

В какой-то мере с подачи Тимошенко ситуацию удалось выправить. Однако в самом начале военных действий против Германии институт комиссаров решили вновь укрепить. И тогда же (это июль 1941-го) на основании решения Политбюро было принято постановление ГКО «О членах Военных советов армий».

О том, что из этого вышло, наглядно свидетельствует рукописная записка Сталина одному из таких членов Военного совета, Льву Мехлису (в 1942 году Мехлис — представитель Ставки Верховного главнокомандования на Крымском фронте). Вот рукопись направленного ему Сталиным послания:

«Вы держитесь странной позиции постороннего наблюдателя, не отвечающего за дела Крымфронта. Эта позиция очень удобна, но она насквозь гнилая. На Крымском фронте Вы — не посторонний наблюдатель, а ответственный представитель Ставки, отвечающий за все успехи и неуспехи фронта и обязанный исправлять на месте ошибки командования. Вы вместе с командованием отвечаете за то, что левый фланг фронта оказался из рук вон слабым. Если «вся обстановка показывала, что с утра противник будет наступать», а Вы не приняли всех мер к организации отпора, ограничившись пассивной критикой, то тем хуже для Вас. Значит, Вы еще не поняли, что Вы посланы на Крымфронт не в качестве Госконтроля, а как ответственный представитель Ставки.»

Это написано в мае 1942 года. И до, и после того на фронты продолжают посылаться представители (невоенные!) центра с полномочиями вмешиваться и принимать решения. Пока наконец в октябре того же года не выходит приказ наркома обороны (а это уже не Тимошенко, а Сталин) «Об установлении полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров в Красной Армии».

Коротко главные пункты: полное единоначалие командиров, упразднение института комиссаров и введение должности заместителя командира по политической части. Ну, и наконец, перевод «наиболее подготовленных в военном отношении» комиссаров на командные должности (тут речь в основном о низшем звене — не далее батальона).

А в чьих-то (не генеральских) мемуарах мелькнуло еще и такое: комиссарам запретили поднимать бойцов в атаку.

Выставка же «В штабах победы. 1942», напомню, продлится почти до самого конца июня.