Как WhatsApp портит репутацию Чечни

Начиная с 2012 года республиканские министры и высокие чиновники в Чечне стали просыпаться ночами от сообщений на мобильный телефон. Абонент, часто записанный или как «ШЕФ», или как «КРА», в три‑четыре часа утра мог написать: «Ты на молитве?» Тревожные вопросы приходили с помощью недавно скачанного ими мессенджера WhatsApp, отправителем был, конечно, президент респуб­лики Рамзан Кадыров. В апреле 2012‑го при помощи этого приложения пере­сылалось более 2 миллиардов сообщений, и чеченские чиновники все активнее пополняли эту статистику. Едва ли Ян Борисович Кум, родившийся в 1976 году в Киеве, а в 2007‑м бросивший работу в головном офисе Yahoo, чтобы создать мега­успешный WhatsApp, мог себе представить такое: в небольшой северо­кавказской республике его детище превратилось в феномен, став главной альтернативой официальным медиа и главным источником слухов.

«У вас есть вотсап?», «Давай я тебе в вотсап скину», «Если будут вопросы – скидывай в вотсап» – в Чечне эти фразы мне доводилось слышать и от вышедшего из леса, чтобы примкнуть к кадыровским силовым структурам, боевика, и от таксиста, и от сотрудников местных СМИ, и от право­защитников. Даже чеченский коллега, давно живущий в Москве, в конце концов не выдержал мои неловкие попытки общаться с ним в фейсбуке и через эсэмэс и добавил меня в WhatsApp, где отвечает куда оперативнее. Кажется, что WhatsApp стал таким же национальным и стерео­типным атрибутом, как красные мокасины или борода.

Первым в республике WhatsApp скачал Рамзан Кадыров. Как рассказывают собеседники, близкие к его администрации, вышло это почти случайно – у кого‑то увидел, система отправки сообщений показалась удобной, видно, кто в сети, а кто нет, все синхро­низируется с твоей записной книжкой. То есть полюбил Рамзан Ахматович это приложение ровно за то же, за что и миллионы пользователей по всей земле. Так совпало, что на тот момент главной идеей Рамзана стало повсеместное повышение всеобщей религиоз­ности. К ней он призывал личным примером, каждое утро ни свет ни заря выезжая вместе с несколькими камерами и сотрудниками своей пресс-службы на намаз, и хотел того же от подчиненных. «Следовать примеру Рамзана во властных кругах не просто стоит, а нужно обязательно, поэтому, когда он скачал себе вотсап, все тоже скачали. Потом очень удивлялись, когда утром им начальник задавал вопросы про мечеть или мог резко вызвать на какое‑нибудь заседание, включив сразу нескольких своих министров в групповой чат», – рассказывает один из свидетелей той истории.

WhatsApp пришел на рынок в 2009 году. Основной его прелестью стал тот факт, что, по сути, обмениваясь эсэмэс, пользователи не платили за них мобильным операторам. В 2012 году, когда приложение стало активно покорять рынок, газета «Коммерсантъ» сообщала, что сотовые операторы прогнозировали потерю более $20 млрд по всему миру. К августу 2013 года в WhatsApp сидели уже 300 млн активных пользователей, обменивающихся 325 млн фотографий еже­дневно. Спустя год прило­жение за $19 млрд купил Facebook. В пресс-службе российского отделения WhatsApp говорят, что в РФ насчиты­вается 25 млн активных пользователей. По данным Госкомстата за 2015 год, население Чечни составляет около 1 млн 370 тыс. человек. В WhatsApp говорят, что не ведут отдельной статистики по регионам, а мега­популярность их приложения в Чечне стала для его представителей новостью. Подсчитать без огрехов и не совершая преступления перед социологией и статистикой, какую долю составляет чеченское население от миллионов российских пользователей приложения, не так‑то просто, но кажется, что оно стоит на телефоне у каждого третьего жителя республики, благо его можно установить не только на продукцию Apple, но и на существенно более дешевые «андроидо­фоны». Не говоря уже о том, что сообщения в WhatsApp можно не писать, а надиктовывать. Эта функция оказалась очень знакомой и понятной жителям республики, пережившей две войны, где практически все взрослое мужское население привыкло пользоваться рациями.

Первым в республике WhatsApp скачал Рамзан Кадыров.

WhatsApp в Чечне – это и та самая лавочка у подъезда, и базарная площадь, и кухня, на которой принято ругать власть, обсуждать безнравст­венность соседской дочки, заодно показывая друг другу видео в стиле «Пацан дрифтует на «приоре» СМОТРЕТЬ». «Это как переписка в фейсбуке: есть групповой чат, организованный между близкими людьми. Я есть в двух группах: в одной мои коллеги, в другой – мои тетки, бабушки, старшие сестры. Вот туда я не хожу: там ад, котики, ролики, рецепты, ругань на мужей и власти, а еще видео с очередной гулянки кадыровцев. В такие диалоги нереально попасть извне, но слухи из них все равно распростра­няются очень быстро – все же всех знают, респуб­лика маленькая», – говорит чеченская чиновница.

Самый громкий пример того, как WhatsApp способен молние­носно распространять слухи, относится к весне этого года. Жители республики стали получать в свои мессенджеры сообщения о, по сути, хрестоматийном сюжете: глава районного РОВД Нажуд Гучигов, которому под 50, решил свататься к 17‑летней жительнице села Байтарки Луизе Гойлабиевой. Девушка была против, но семья практически смирилась: возражать силовику в Чечне – не самое умное занятие. Слух превратился в бомбу, когда местные жители рассказали о нем журналистам «Новой газеты». После публикации Гучигов вынужден был заявить, что к Луизе поостыл и жениться на несовершенно­летней девушке не собирается, так как уже состоит в официальном браке. Впрочем, в итоге свадьба все равно состоялась после вмешательства Рамзана Кадырова, который сообщил, что все написанное в «Новой газете» – провокация. На белом «мерседесе» не поднимавшую глаз от пола невесту привезли в грозненский Grand Hall Firdaws – в этом концертном зале базируется еще и одно­именный Дом моды, принадлежащий жене президента республики Медни Кадыровой. Невесту сопровождал лично ближайший соратник Кадырова Магомед Даудов, более известный по позывному «Лорд». «При этом были соблюдены нормы закона, ислама и национальных традиций. В течение многих дней отдельные СМИ сознательно искажали действительность, тиражировали ложные сведения, влезали в чужую жизнь, организовали настоящую травлю людей. Я желаю Нажуду и Луизе счастья, благо­получия и согласия в семье!» – радовался Кадыров. Уже спустя день по главному официальному телеканалу республики «Грозный» показывали перепуганных пенсионерок, стоящих посреди зала президентской резиденции, которых на чеченском отчитывал Кадыров. Президент говорил, что не позволит сплетничать ни про Гучигова, ни про кого‑либо еще, и объяснял, что от возмездия не уйти никому. Пенсионерки в оцепенении теребили в руках платки. Один из свидетелей той встречи рассказывает, что, в общем‑то, на ковер к Кадырову попали случайные люди. «Этот слух, конечно же, распространялся от группы к группе, так всегда бывает. Вот только это точно были не авторы слуха. Секрета в том, как они туда попали, никакого нет: в республике в порядке вещей, когда к тебе подходит человек с автоматом и требует показать телефон. Не дай бог у тебя там что‑то не то написано. Так что дело не в том, что кого‑то слушали или читали. Просто тупо выловили случайных людей», – говорит он. Такой вот силовой блок Роскомнадзора.

Кадыров говорил, что не позволит сплетничать ни про Гучигова, ни про кого‑либо еще, и объяснял, что от возмездия не уйти никому. Пенсионерки в оцепенении теребили в руках платки.

Слух – понятие много­мерное, объясняет замруково­дителя факультета социальных наук НИУ ВШЭ Игорь Орлов. «Все зависит от общества: мы привыкли говорить о слухе как о феномене традиционного и провинциального общества. Еще с советских времен это свое­образный рупор свободы, протест против моно­полии на информацию», – объясняет он. В Чечне, где власть не принято ругать вслух, где с журналистами предпочитают общаться только анонимно, если речь не идет о достижениях республи­канских властей, запрос в таком рупоре немалый. Орлов предлагает такую формулу: количество слухов зависит от важности информации, умноженной на дву­смысленность. В случае с тем же WhatsApp, который дает чувство анонимности – все обсуждается только между близкими, – слухи деформируются еще сильнее. «Принцип слуха – доверительность, он вложен в ухо знакомым человеком, но один круг общения наслаивается на другой, уже не ясно, откуда слух пошел, как он звучал изначально, но никому уже и не важно. Даже если его опровергнуть, осадочек, как с теми ложками, останется», – рассуждает профессор Орлов.