30 лет назад Борис Ельцин взорвал политическую систему СССР

21 октября 1987 года в Москве прошёл очередной пленум Центрального комитета КПСС, на котором рассматривался рутинный в общем-то вопрос. Приближалась 70-я годовщина Октябрьской революции и генеральный секретарь Михаил Горбачёв представил членам ЦК на утверждение доклад, с которым намеревался выступить на торжественном собрании, посвящённом юбилею. Но этому пленуму суждено было стать поворотным событием в жизни будущего первого Президента России Бориса Ельцина и всей страны.

«Политически ошибочное» выступление

Газета «Правда» опубликовала в те дни резолюцию пленума из двух пунктов, не имевших отношения к предстоящему 70-летию Октября: «1. Признать политически ошибочным выступление на пленуме первого секретаря Московского горкома партии т. Ельцина. 2. Рекомендовать Московскому горкому рассмотреть вопрос об освобождении т. Ельцина от обязанностей первого секретаря МГК».

Одновременно во все первичные партийные организации Центральный комитет направил письмо с рекомендацией обсудить на закрытых партсобраниях поведение товарища Ельцина, «выступившего на пленуме против проводимой партией политики перестройки и попытавшегося внести раскол в её ряды». Правда, из содержания письма с длинным перечнем выступивших и единодушно осудивших выступление Ельцина членов ЦК мало что можно было понять. Было ясно только, что в высшем руководстве партии произошёл серьёзный конфликт.

Признанная «политически ошибочной» речь Ельцина не была опубликована в печати, что только подогрело интерес к ней. Стенограмма пленума была опубликована в журнале «Известия ЦК КПСС» только в 1989 году.

А осенью 1987 года эта ситуация привела к тому, что в короткое время в общественном сознании Ельцин стал символом борьбы с высшими партийными руководителями, которых население было склонно обвинять во всех своих бедах. Это ведь было время нарастания дефицита продовольствия и товаров первой необходимости в государственной торговле, наложившегося на последствия плохо продуманной и бездарно проводившейся антиалкогольной компании. В Свердловске, например, это привело к проведению в ноябре 1987 года первого в истории города несанкционированного митинга в поддержку Ельцина.

Крепкий боевой товарищ

Между тем начиналось всё как межличностный конфликт. Напомним, что из Свердловска в Москву на должность заведующего отделом строительства ЦК КПСС Ельцин был переведён в апреле 1985 года по рекомендации Егора Лигачёва, возглавлявшего тогда секретариат Центрального комитета. «Масштабный работник, сумеет повести дело», — так Лигачёв характеризовал Ельцина, представляя его товарищам по Политбюро. А в декабре того же года уже по рекомендации генерального секретаря ЦК Михаила Горбачёва Ельцин был избран первым секретарём Московского ГК КПСС и введён в состав кандидатов в члены Политбюро. Выдвигая Ельцина на важную в партийной иерархии должность руководителя столичной парторганизации, генсек охарактеризовал Бориса Николаевича как «крепкого боевого товарища».

А всего через год и девять месяцев те же Горбачёв и Лигачёв инициировали изгнание Ельцина с партийных высот, на которые сами же его и выдвинули.

Уж слишком рьяно масштабный работник с Урала взялся проявлять свои боевые качества в столице. Он полностью обновил состав горкома, заменил 40 процентов кадров административного аппарата партийных и хозяйственных органов Москвы, на треть сократил количество муниципальных чиновников.

Товарищеская критика или травля?

Жертвы «ельцинской чистки» стали жаловаться в ЦК, где кадровыми вопросами ведал Егор Лигачёв. 10 сентября 1985 года на заседании Политбюро Лигачёв покритиковал крутые методы работы Ельцина в Москве. Лигачёва поддержали и другие участники заседания, а Горбачёв не только не заступился за своего выдвиженца, но даже указал ему, что «стране нужна перестройка, а не перетряска кадров», и посоветовал «сделать выводы из товарищеской критики».

Какие выводы сделал Борис Николаевич, видно из письма, которое 12 сентября он написал Горбачёву. «Я всегда старался высказывать свою точку зрения, даже если она не совпадала с мнением других», — писал Ельцин. Далее он сам обрушился с критикой стиля работы Лигачёва, который «переходит на стиль работы секретариата ЦК и копируется некоторым секретарями периферийных комитетов», в результате чего «партийные организации оказались в хвосте всех грандиозных событий». Критику же в свой адрес Ельцин в этом письме назвал «нападками и скоординированной травлей со стороны Лигачёва и некоторых товарищей из состава Политбюро».

«Эти товарищи становятся удобными Вам, Михаил Сергеевич, а я неудобен и понимаю это. И поэтому прошу освободить меня от должности первого секретаря Московского городского комитета КПСС и обязанностей кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС», — писал далее Ельцин, а завершил своё послание словами: «прошу считать это письмо официальным заявлением и думаю, что у меня не будет необходимости обращаться непосредственно к пленуму ЦК КПСС».

Голосовавших против и даже воздержавшихся не оказалось

Кто знает, прошла ли бы отставка Ельцина так же тихо, как, например, вывод из Политбюро Гейдара Алиева, дай Горбачёв обычный ход его письму. Но в сентябре 1987 года Горбачёв не ответил Ельцину. Зато спустя полтора месяца заставил-таки Бориса Николаевича вопреки его просьбе обратиться с заявлением об отставке непосредственно к пленуму ЦК.

Как уже было сказано, очередной пленум собрался в Москве 21 октября. После зачитки текста доклада, с которым Горбачёв собирался выступить на торжествах по случаю 70-летия Октября, председательствующий на пленуме Егор Лигачёв спросил, есть ли среди присутствующих желающие выступить. Желающих не нашлось, но Михаил Горбачёв сказал: «У товарища Ельцина есть какое-то заявление. Дадим ему слово».

Ельцин к выступлению явно не готовился, поэтому произнёс краткую речь, в которой частично повторил то, что написал полтора месяца назад Горбачёву, добавив слова о «пробуксовке перестройки». Своё выступление он завершил просьбой вывести его из политбюро и освободить от обязанностей первого секретаря Московского горкома партии.

После этого начались незапланированные прения. Все, кому было предоставлено слово, осудили выступление Ельцина. Сегодня даже как-то смешно читать слова члена Политбюро ЦК Эдуарда Шеварнадзе, например, что Ельцин «своим безответственным выступлением совершил предательство перед партией». Или такие слова идеолога демократизации внутрипартийной жизни Александра Яковлева: «Борис Николаевич, на мой взгляд, перепутал большое дело, которое творится в стране, с мелкими своими обидами и капризами»…

По завершении прений выступил и Михаил Горбачёв, который обвинил Ельцина в «попытке внести раскол в Московский горком партии и желании бороться с Центральным комитетом» и предложил рассмотреть вопрос об освобождении Ельцина от обязанностей первого секретаря МГК КПСС.

Предложение поддержали все члены ЦК, присутствовавшие в зале. Голосовавших против и даже воздержавшихся не оказалось…

Сам Ельцин после опубликования стенограммы так сказал о своей речи: «Прочитал своё выступление. Удивился слегка — мне казалось, что выступил я тогда острее и резче, но тут, видимо, время виновато, с тех пор общество так продвинулось вперёд, столько прошло острейших дискуссий… А тогда это была первая критика генерального секретаря, первая попытка не на кухне, а на партийном форуме гласно разобраться, почему перестройка начала пробуксовывать».

В ноябре 1987 года Михаил Горбачев предложил Борису Ельцину должность первого заместителя председателя Госстроя в ранге министра СССР, на которую тот охотно согласился. «Но до политики я тебя больше не допущу», — добавил Горбачёв, завершая разговор.

Как показали последующие события, Михаил Сергеевич недооценил крепость характера уральца, а главное — не учёл, что после конфликта авторитет Ельцина в обществе начал стремительно расти. Оставаться в тени, как отстранённый в 1985 году Горбачёвым от членства в политбюро бывший первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Григорий Романов, Борис Николаевич не пожелал. К тому же многочисленные оппоненты советской власти уже сделали Ельцина своим знаменем.

Дальше началась совсем уже другая история.

Комментарии

Виктор Шептий, секретарь Свердловского регионального отделения партии «Единая Россия»:

— Такого казуса, который произошёл в ЦК КПСС 30 лет назад, когда один из партийных руководителей выступил против проводимой политики, представить себе сегодня в нашей партии не могу. Ведь по Конституции СССР КПСС была единственной в стране партией, а «Единая Россия» — это одна из партий, свободно действующих в нашей стране. Да, «Единая Россия» стала правящей партией — и благодаря своей программе, направленной на благо всего народа, и благодаря партийной дисциплине. У нас есть споры и дискуссии, но за 16 лет партия сформировалась, и деятелей, коренным образом несогласных с её политикой, в её руководящих органах нет. Те высокие результаты, которых, в частности, добивается наша партия в Свердловской области, подтверждают, что сегодня «Единая Россия» — это хорошо организованная политическая структура.

Анатолий Гагарин, политолог:

— Сегодня, по прошествии 30 лет, мы видим: то, что произошло на октябрьском пленуме ЦК КПСС, с одной стороны, связано с обычной внутриклановой борьбой в руководстве страны. Но с другой стороны, это отразило объективные процессы, которые в любом случае должны были как-то проявиться. Стечением обстоятельств Ельцин оказался тем человеком, в действиях которого они и проявились. Конечно, за минувшие десятилетия в стране произошли куда более масштабные события, на фоне которых произошедшее на пленуме в 1987 году выглядят как буря в стакане воды. Но надо отдать должное Борису Ельцину, который проявил себя в тех обстоятельствах смелым человеком, не побоявшимся выступить против признанного лидера партии. Думаю, что именно с того выступления начался рост популярности Ельцина и его восхождение на вершину власти в России. Возможно ли сегодня такое? Все аналогии хромают, конечно, но выступления нынешних оппозиционеров — тоже в какой-то степени проявление противоречий внутри элиты. Другое дело, что Навальный и прочие всё же не выражают запросов и ожиданий большинства населения, так что я не вижу среди них человека такого же масштаба, как Ельцин, который сумел в своё время из опального политика превратиться в человека, заручившегося на время широкой поддержкой населения и в результате сосредоточившего в своих руках всю власть.