автореферат диссертации по филологии, специальность ВАК РФ 10.01.01 диссертация на тему: Пушкин и Хафиз

Предмет исследования. Диссертация посвящена теме "Пушкин и Хафиз" Основной материал - литературные произведения Пушкина и Хафиза, а также научные работы об их творчестве и о рецепции поэзии Востока в России

Актуальность темы обусловлена ее недостаточной изученностью до сих пор не предпринимались попытки выделить, описать и проанализировать всю совокупность явных и скрытых отсылок к Хафизу в произведениях Пушкина Разумеется, есть немало научных работ, в которых рассматривается "восточный колорит" в произведениях Пушкина (Д Д Благой, И С Брагинский, В В Виноградов, Б В Томашевский, Н В Измайлов, Ю М Лотман, Б Мейлах, Ю Н Тынянов, Н И Черняев и др ), но отношение Пушкина к Хафизу и возможные источники сведений о нем специально не рассматривается и даже вопрос о необходимости детального изучения этих источников, в сущности, не поставлен Во всяком случае, не подлежит сомнению, что "Западно - Восточный Диван" Гете был не единственным источником этих сведений Важно и другое сопоставление Пушкина и Хафиза как представителей персидской и русской культур и литератур открывает перспективы для дальнейших разысканий в этой области

В диссертации ставятся следующие задачи

1) Дать обзор литературы вопроса об отношении Пушкина к Востоку и о месте "восточного колорита" в творчестве Пушкина

2) Определить возможные источники информации Пушкина о Хафизе

3) Рассмотреть "общие", сходные или сопоставимые мотивы в поэзии русского и персидского поэтов

Научное значение работы определяется не только тем, что в ней впервые предпринимается опыт сопоставления мотивов Пушкина и Хафиза впервые на русском языке столь обстоятельно излагаются сведения о жизни и творчестве Хафиза, в особенности имеющие прямое или косвенное отношение к теме настоящего исследования Эти сведения вместе с результатами сопоставления творчества Пушкина и Хафиза могут иметь значение как для востоковедов, так и для историков русской литературы и исследователей литературных отношений

Практическая значимость диссертации состоит в возможности использования материалов работы в вузовских курсах сравнительного литературоведения Кроме того, результаты работы могут использоваться в учебных пособиях, научных монографиях, в переводческой практике и т д

Апробация работы. По теме диссертации были прочитаны доклады на Ломоносовских чтениях МГУ в 2006, 2007 и 2008 годах, на III международном конгрессе исследователей русского языка «Русский

язык исторические судьбы и современность» в марте 2007 г (МГУ), на международной конференции "Текст проблемы и перспективы Аспекты изучения в целях преподавания русского языка как иностранного" в ноябре 2007 г (МГУ), на научной конференции "Студенты - А С Пушкину" (Государственный музей А С Пушкина, май 2008 г)

Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения и библиографии ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении определяются цели и задачи исследования, дается краткий обзор истории востоковедения в России в ХУП-конце XIX в, после чего мы переходим к описанию русской рецепции восточной поэзии Далее рассматривается история жизни и творчества Хафиза и возможные источники сведений Пушкина о нем, особое внимание уделяется переводам Хафиза на русский язык

В главе I ("Пушкин и культура Востока") рассматривается "восточный колорит" в произведениях Пушкина

Раздел 1-1 посвящен истории знакомства Пушкина с миром Востока и соответственно его постоянному интересу к Востоку

Пушкин познакомился с культурой Востока в лицейские годы В книге профессора И К Кайданова (1782 - 1843) "Руководство к познанию всеобщей политической истории" (СПб, 1821) подробно описывается состояние азиатских народов до времен Кира Великого и основания персидской монархии и рассматривается географическое и внутреннее состояние древней Персии во время царствования Кира и после него Очень вероятно, что из данного издания Пушкин получил сведения о Зороастре, личность которого Кайданов описывает в контексте темы идеального государя, всегда волновавшей Пушкина В частности Кайданов рассуждает о стремлении Зороастра внушить государям любовь к справедливости и человеколюбию, облегчить бедствия народа надеждой на будущее счастье и водворить на земле мир и благоденствие

Труды младшего современника Пушкина, составителя первого персидско-русского словаря ДП Ознобишина (1804-1877) пользовались известностью в литературных кругах и нет оснований полагать, что Пушкин их игнорировал Именно Ознобишин впервые перевел поэзию классических поэтов Ирана, в том числе и Хафиза, с подлинника Ознобишин активно печатался в тех именно журналах и альманахах, которые неизменно вызывали интерес в пушкинском кругу или даже издавались литераторами его представителями («Вестник Европы», «Соревнователь», «Сын Отечества», «Московский вестник», «Русский зритель», «Галатея» «Северные цветы», «Северная лира», «Альбом северных муз» и др) Вместе с тем, и отдельные издания произведений Ознобишина (в особенности «Селам, или Язык

цветов», 1830, «Гинекион», 1830) вызывали не только читательский, но и «цеховой» интерес 1

Но и поэты более близкие к Пушкину, чем Ознобишин, часто обнаруживали интерес к восточной культуре, общение с ними должно было время от времени возвращать Пушкина к размышлениям о ней В первую очередь здесь следует назвать В К Кюхельбекера, который в своей программной статье «О направлении нашей поэзии, особенно лирической, в последнее десятилетие» (1824) заявил, что изучение восточной поэзии необходимо для развития русской литературы не менее, чем усвоение западной «При основательнейших познаниях и большем, нежели теперь, трудолюбии наших писателей Россия по самому своему географическому положению могла бы присвоить себе все сокровища ума Европы и Азии Фердоуси, Гафис, Саади, Джами ждут русских читателей»2 Эта мысль о необходимости широкого культурного синтеза, в ходе которого должно было раскрыться призвание русской литературы, объединяющей смысловые возможности восточной и западной цивилизаций, не была достоянием одного Кюхельбекера, как мы увидим далее, самый живой интерес к ней проявил и Пушкин

Другим источником его сведений о персидской поэзии был журнал "Вестник Европы", в котором регулярно печатались материалы, посвященные эстетике, литературе и культуре Востока В январе 1811 г "Вестник" опубликовал статью под названием "Мысли о заведении в России Академии Азиатской", где неоднократно повторялось имя Зороастра В статье речь шла и о персидской философии, поэзии и т п 3 В этом же году на страницах "Вестника Европы" появились легенда о Меджнуне и Лейли и арабские изречения4 В 1814 г в Париже опубликовали статью А Журдена (1788—1818) о Фирдоуси, Саади и Хафизе, где приведены три газели Хафиза и "Завещание" Саади Через год "Вестник Европы" напечатал выборочный перевод этой статьи под названием "О языке персидском и словесности"5, отрывки из "Голистана" Саади6, Сатира Фердоуси на Махмуда и отрывки из поэмы «Шахнаме»7, три газели Хафиза, статьи Журдена "О Тегеране, столице персидского Шаха" и "Об Исфагане"8 В 1825 - 1826 гг в разных номерах журнала были опубликованы переводы как с французского,

1 Подробнее см Заславский И Я Три сюжета из ознобишинского архива, Лермонтовский сборник, Л 1985 С 261-266 Гольц ТМ « Поэт и полиглот », Ознобишин ДП Стихотворения, Проза В двух книгах Книга вторая / Изд Подгот Т М Гольц, А Л Гришунин, HH Холмухамедова М Наука 2001 С 315-375, Холмухамедова НН ДП Ознобишин в контексте русской ориентальной поэзии 20-40-х годов XIX века, Там же С 376-434

2 Кюхельбекер В К Путешествие, Дневник, Статьи Л Наука, 1979 С 458

5 Вестник Европы 1811 №1,С 27-53

4 Вестник Европы, 1811 №16, С 58-60

5 Вестник Европы 1815 № 9, С 29-38, № 12, с 37-49, №13, с 33-50, № 15, С 7-13

6 Вестник Европы, 1815 №9, С 28-38

7 Вестник Европы, 1815 № 10, С 2-19

8 Вестник Европы, 1815 № 11, С 1-3

так и с подлинников, см , например, две персидские повести "Спор о красавице" и "Купеческая дочь и Паша", переведенные H Коноплевым с персидского9 В 1825 г в "Вестнике Европы" увидели свет первые переводы на русский язык "Изречений и анекдотов" персидского поэта Джами (с французского)10 В номерах 5, 6 и 8 в 1826 г журнал напечатал "Цветы Востока" с пометкой "Из арабских и персидских писателей" в переводе с подлинников А в 21 и 22-ом номерах журнала за тот же год - "Беседу животных" и отрывки из "Тути-наме" ("Попугаевы сказки") в переводе с персидского H Коноплева Отношение Пушкина к «Вестнику Европы» и его многолетнему издателю M Т Каченовскому было, как известно, в целом негативным, что, впрочем, не мешал Пушкину проявлять интерес и к содержанию издания, и к его восприятию в литературной среде Показательно, что одним из значимых источников оды «Пророк» (1826) считается апокрифическое «Магометово путешествие на небо», опубликованное именно в «Вестнике Европы»"

Существенное влияние на творчество Пушкина оказал сборник "Тысяча и одна ночь", отразивший мифологические представления народов Востока - арабов, персов, индийцев Этот сборник вышел в свет в Париже в 1704 г в переводе А Галлана12 Данная публикация могла повлиять на такие произведения Пушкина как "Руслан и Людмила", "Сказка о золотом петушке", "Бахчисарайский фонтан", во всяком случае в каждом из них обнаруживаются именно те мотивы сказок «Тысячи и одной ночи», которые оказались наиболее устойчивыми и «проходят» через весь сборник, обеспечивая его смысловое и художественное единство

Но Пушкина интересовала не только светская восточная поэзия, но, вместе с тем, и поэтика их произведений, древняя мифология и религия мусульман Цикл "Подражания Корану" в полной мере свидетельствует о хорошем знакомстве Пушкина с культурой мусульманского Востока, впрочем, уже в юношеской поэме «Руслан и Людмила» вполне различима попытка обобщения если не имевшихся у автора достоверных сведений о культуре Востока, то важнейших аспектов тех сильно мифологизированных и потому вполне условных образов Востока, которые получили распространение в России еще в XVIII в

В разделе 1-2 анализируется первая восточная пушкинская поэма "Кавказский пленник", "открывшая" русскому человеку Кавказ как литературную тему Этот аспект культурного значения поэмы в полной мере уловил уже Белинский "С легкой руки Пушкина Кавказ сделался для русских заветною страной Не только широкой, раздольной воли, но и неисчерпаемой поэзии, страною кипучей жизни, смелых

9 Вестник Европы, 1826 № 7, с 225-232

10 Вестник Европы, 1826 №21, С 61-67

"ЛобиковаНМ Пушкин и Восток M Наука, 1974 С 9

12 Les Mille et une Nuits, traduits de l'arabe par A Galland, 12 vis, P , 1704 - 1717

мечтаний Муза Пушкина как бы освятила давно уже на деле существовавшее родство России с этим краем И Кавказ - эта колыбель поэзии Пушкина - сделался потом и колыбелью поэзии Лермонтова "|3

Но в "Кавказском пленнике" тема Востока оказалась тесно связанной с западным романтизмом в духе восточных поэм Байрона, в этой поэме звучат мотивы разочарования, отчуждения, одиночества, свободы, а также всевластия судьбы, играющей с человеком так жестоко и так непредсказуемо

Пушкин быстро усвоил технику романтического экзотического пейзажа и принципы изображения «бурных» «восточных» страстей, что особенно пригодилось ему в «Бахчисарайском фонтане» Как известно, найденная Пушкиным при помощи Байрона модель романтической поэмы оказалась необычайно продуктивной "Кавказ, экзотический русский Восток, привлекал к себе внимание русских байронистов начиная с самого Пушкина, который первый, в 1821 г, открыл туда путь "Кавказским пленником" За протекшие со времени издания поэмы 9 лег мотив "пленника" и кавказская экзотика вообще успели потускнеть и износиться под пером многочисленных подражателей" 14 Между тем в «Кавказском пленнике» был создан поэтический образ нового романтического героя, переживания которого имели автобиографическую подоплеку Об этом Пушкин писал В П Горчакову в октябре — ноябре 1822 г "Я в нем хотел изобразить это равнодушие к жизни и к ее наслаждениям, эту преждевременную старость души, которые сделались отличительными чертами молодежи 19-го века" Итак, восточная экзотика, «восточный слог», сама форма «восточной поэмы» оказались формой обобщения того психологического материала, который приобретал значение именно в европейском культурном контексте.

Раздел 1-3 посвящен "Бахчисарайскому фонтану" и "восточному колориту" в этой поэме

Первоначально поэма была названа "Гарем", но позднее, как считается, под влиянием Саади, Пушкин изменил название и в качестве эпиграфа использовал строки персидского поэта "Многие, так же как и

13 Белинский В Г Полное собрание сочинений, Т VII М, 1955 С 373

14 Измайлов Н В Очерки творчества Пушкина Л 1975 С 205, см также Веселовский А Этюды и характеристики (Этюды о байронизме), изд 4-е М, 1912 T I С 385-436, 514-561, Козмин Н Пушкин в мировой литературе (Пушкин о Байроне) М,1926 С 19-112, Потапова Г Пушкин в прижизненной критике, 1820-1827 (В буре споров, в вихре критик) СПб 1996 С 7, Лотман Ю АС Пушкин Биография писателя (статьи и заметки) 1960-1990 СПб, 1995 С 95192, Кибальник С Пушкин Исследования и материалы (тема изгнания в поэзии Пушкина) Л , 1991 Т 14 С 40, Мейлах Б Пушкин Исследования и материалы (Реалистическая система Пушкина в восприятии его современников) Л, 1969 Т VI С 15, 21, Томашевский Б Пушкин Исследования и материалы (Строфика Пушкина) М, Л, 1958 С 129, Томашевский Б Пушкин Исследования и материалы (Вопросы языка в творчестве Пушкина) М, Л, 1958 С 167-169, Жирмунский В Пушкин Временник Пушкинской комиссии (Пушкин и западные литературы) М-Л, 1937 выпЗ С 75 и др

я, посещали сей фонтан, но иных уже нет, другие странствуют далече" Сочинение Саади "Голестан" (1258), написанное ритмизированной прозой и стихами, состоящее из нравоучительных рассказов-притчей, рассуждений и афоризмов, было известно в России в латинском и немецком переводе с конца XVII в , тогда же появились первые из него переводы на русском языке В XVIII, в начале XIX в появились и французские переводы Большое число рассказов и афоризмов Саади переводилось в XVIII в и печаталось в журналах, литературных сборниках, хрестоматиях и др 15

По утверждению Б JI Модзалевского, в библиотеке Пушкина имелись переводы на французский язык "Панд наме" Саади (издание 1828 г) и "Голестан" (издание 1834 г)16 Источник эпиграфа к «Бахчисарайскому фонтану» - «восточный роман Томаса Мура «Лалла-Рук», в котором упоминается «. .фонтан, на котором некая рука грубо начертала хорошо известные слова из Сади «Многие, как я, созерцали этот фонтан, но они ушли, и глаза их закрыты навеки»"17

Для рассмотрении проблемы "восточного слога" в творчестве Пушкина существенным представляется его неожиданное замечание в письме к Вяземскому от октября 1823 г Пушкин пишегг "Бахчисарайский фонтан, между нами, дрянь, но эпиграф его прелесть"18 Вряд ли данное признание поэта следует принимать за чистую монету, однако оно, во всяком случае, свидетельствует о стремлении привлечь внимание адресата к этому «восточному» эпиграфу, который становится указанием на значимость неявного, «второго» смыслового плана поэмы, и этот «второй» план предлагается разгадывать адресату письма Еще один отзыв Пушкина о "Бахчисарайском фонтане", перекликающийся сданным, находим в его статье "Опровержение на критики" "Бахчисарайский фонтан в рукописи назван был Харемом, но меланхолический эпиграф (который, конечно, лучше всей поэмы) соблазнил меня"19

В другом письме, обращенном также к Вяземскому и написанном в марте—апреле 1825 г читаем "Слог восточный был для меня образцом, сколько возможно нам, благоразумным, холодным европейцам Кстати еще — знаешь, почему я не люблю Мура — потому что он чересчур уже восточен Он подражает ребячески и уродливо — ребячеству и уродливости Саади, Гафиза и Магомета -Европеец, и в упоении восточной роскоши, должен сохранить вкус и взор европейца Вот почему Байрон так и прелестен в Гяуре, в Абидосской невесте и проч"20

15 Рак В Д Пушкин, Исследования и материалы Саади СПб, 2004 С 298-300

16 Модзалевский Б Л Библиотека А С Пушкина СПб , 1910 С 291-292

17См об этом ТомашевкийБ В Пушкин, Книга первая, М , Л 1956 С 506

18 Письмо Пушкина Вяземскому 14 октября 1823 XIII С 377

" Статья "Опровержение на критики" 1830 XI С 165

20 Письмо Пушкина Вяземскому, март—апрель 1825 XIII С 160

Эти отзывы свидетельствуют о парадоксальном, двуплановом отношении Пушкина к "Востоку" с одной стороны, он отмечает «уродливость» и «ребячество» Саади и других восточных поэтов, но при этом «восточный слог» остается для него «образцом», мало того, из «уродливого» Саади он берет эпиграф, который нравится ему больше собственной поэмы, в другом месте он искренне хвалит прелестную эпиграмму, взятую из Саади

Но парадоксальной оказывается и очень своеобразная игра, связанная с противопоставлением Востока и Запада самоотождествление с европейской культурой не мешает Пушкину воспринимать ее иронически, а неприятие вычурного «восточного слога» не означает отсутствия интереса к конкретным авторам и произведениям В дальнейшем эта двойственность отношения к Востоку будет у Пушкина сохраняться, ее ближайшее следствие - постепенное формирование поэтики синтеза элементов культур Востока и Запада

В разделе 1-4 рассматривается цикл "Подражания Корану", его источники и его связь с Востоком Обычно считается, что Пушкин познакомился с Кораном по переводу Михаила Веревкина с французского (СПб, 1790)21 Восточные источники "Подражаний Корану" и комментарии к ним исследовались в работах Д Белкина, Д Благого, С М Бонди, В М Жирмунского, Р В Иезуитовой, Н В Измайлова, Б В Томашевского, С А Фомичева и др

Для нас наиболее существенно то обстоятельство, что в данном цикле углубляется поэтика парадоксального сопоставления элементов культур Востока и Запада космогонические представления мусульман излагаются поэтическим языком, ориентированным на «библеизмы» В результате проницаемой оказывается сама граница между иудео-христианской и мусульманской культурными традициями При этом собственно религиозные проблемы Пушкина не занимают в Коране он видит памятник поэзии

Существенно, что литературная практика многих персидских поэтов, и прежде всего именно Хафиза, по крайней мере сопоставима с пушкинской в лирике Хафиза, например, не только обсуждаются различные аспекты учения Христа, но и предпринимаются попытки сопоставить его с пророком Мохаммедом

Раздел 1-5 посвящен оде «Пророк» (1826) Обычно Пушкин, согласно тогдашней традиции, говоря о поэзии, пользовался метафорическими образами, взятыми из античной мифологии музы, Аполлон, Пегас и т п "Но в данном стихотворении, - писал С М Бонди, - Пушкин обращается к образам библейской мифологии вместо поэта - пророк, вместо Аполлона - библейский бог, вместо

21 Кашталева К С «Подражания Корану» Пушкина и их первоисточники Записки коллегии востоковедов 1930 Т V С 243-270

музы - посланник бога, шестикрылый серафим"22 Важно и другое в читательском восприятии стихотворения произошло любопытное расслоение, обусловленное все той же пушкинской установкой на «синтез», ср «"Пророк" Пушкина принимается < > за действительного, в собственном смысле пророка, причем иные признают его пророком библейским, другие относят его к Корану и видят в нем самого Мухаммеда» 23

В Соловьев полагал, что, как минимум, два мотива в "Пророке" Пушкина могут быть связаны с Мохаммедом "пустыня" и "ангел"24 В стихотворении "Пророк" после стихов

В уста замершие мои Вложил десницею кровавой,

полностью, как вся начальная часть стихотворения, соответсвующих ветхозаветному тексту, следует вариация на тот же мотив, но на этот раз более близкая тексту Корана

И он мне грудь рассек мечом, И сердце трепетное вынул, И угль, пылающий огнем, Во грудь отверстую выдвинул

94-я сура Корана начинается стихом

Разве мы не раскрыли тебе твою грудь9 -

и далее приводятся новая формула очищения грехов

и не сняли с тебя твою ношу, которая тяготила твою спину9 И возвысили твое поминание9 Ведь, поистине, с тягостью легкость, поистине, с тягостью легкость' И когда ты покончишь, то утруждайся и к своему господу устремляйся'

Отметим еще одно, хотя и менее выразительное, соответствие Согласно легенде, Мохаммед рассказывал "Однажды, когда я играл со

22 Бонди С М О Пушкине статьи и исследования рождение реализма в творчестве Пушкина М, 1978 с 145

23 Соловьев В Пушкин в русской философской критике Конец XIX — первая половина XX вв М 1990 с 55

46 Соловьев В Пушкин в русской философской критике Конец XIX — первая половина XX вв М , 1990 с 56-66

своими ровесниками, подошли ко мне трое мужчин один из них вынул мое сердце вдруг я заметил в его руке перстень, излучающий свет, который ослеплял взирающего до потери сознания Затем этим перстнем опечатал мое сердце, в результате сердце мое наполнилось пророческой зарей и мудростью" Ветхозаветная пророческая книга соотносится с Кораном, и обе книги оказываются включены в литературный контекст (традиция русской духовной оды), так и в автобиографический (как известно, содержание оды «Пророк» Пушкин склонен был проецировать на собственную биографию)

В разделе 1-6 рассматривается стихотворение "В прохладе сладостной фонтанов", найденное в черновой рукописи и впервые опубликованное в 1911 г Стихотворение состоит из двух частей первая, "крымская", посвящена восточным поэтам в Бахчисарае, вторая - изображению неизвестного поэта, который принадлежит другой стране и другой поэтической школе

Этот неизвестный поэт противопоставлен "сынам Саади", восточным поэтам персидской культуры, однако он тесно связан с Крымом, обычно считается, что этот поэт - Мицкевич Пушкин познакомился с ним в Москве, осенью 1826 г Мицкевич присутствовал на чтении Пушкиным "Бориса Годунова", а Пушкин слушал вдохновенные импровизации польского поэта Это знакомство перешло в дружбу Они снова встретились в Петербурге весной 1827 г, а в конце марта 1829 г в Москве они встретились в последний раз перед окончательной разлукой вскоре Пушкин отправился на Кавказ, а Мицкевич 15 мая выехал навсегда из России - не в родную Польшу, но в Западную Европу, где ему пришлось провести эмигрантом остальные 26 лет своей жизни

Общение с Мицкевичем, который был хорошо знаком с иранской и

арабской поэзией25, должно было способствовать пушкинским

занятиям Востоком Вероятно, не случайно именно стихотворение,

посвященное польскому поэту, оказалось наиболее близким к

традиции «восточного слога», ср "Метафорическая система этих

стихов воспроизводит восточный стиль почти документально

Достаточно сопоставить с ними текст, принадлежащий крымскому

поэту и относящийся к 1764 году "Смотри1 Этот увеселительный

дворец, созданный великим умом хана, оправдывает мою хвалебную „26

В творчестве Хафиза также встречаются стихотворения, где речь идет о поэтах, которые развлекают царей У персидского поэта двойственное отношение к таким поэтам порой он хвалит их

25 Измайлов Н В Мицкевич в стихах Пушкина К интерпретации стихотворения "В прохладе сладостной фонтанов" Измайлов Н В Очерки творчества Пушкина, Л 1975 с 152, см также Ивинский Д П Пушкин и Мицкевич, М , 2003 с 113-124

26 Томашевский Б В Вопросы языка в творчестве Пушкина, Пушкин Исследования и материалы, М, Л, 1956 с 168

мудрость, а порой выражает свое недовольство украшать пир царя поэзией занятие не вполне разумное, ибо царь того не стоит

Раздел 1-7 посвящен самому "восточному" стихотворению Пушкина - "Соловей и роза" Оно было впервые напечатано в "Литературном Музеуме" за 1827 год, а позднее вошло в список стихотворений, предназначаемых для издания, составленного в конце мая - июне 1828 г27 Это стихотворение представляет собой опыт обобщения и, фактически, канонизации ряда устойчивых элементов стиля восточной поэзии, в какой-то мере уже усвоенных русской литературой Мотивы розы и соловья, а также некоторые сопутствующие (в частности, такие детали «восточного пейзажа», как сад, ночь, луна, река и т д) уже привлекали внимание Пушкина ("О дева-роза, я в оковах" [1824]) и вызвали ряд подражаний получили широкое распространение в русской поэзии (см , например, "Персидский вечер" П Г Ободовского (1826), "Вечер в Тавриде" ЕП Зайцевского (1827), "Иран" Л А Якубовича (1831) и тд), сделавшись важным элементом лирического "идеального" пейзажа

Михаил Эпштейн в приложении к своей книге "Природа, мир, тайник веселенной Система пейзажных образов в русской поэзии" (М , 1990) перечисляет основные пейзажные образы в русской поэзии, в том числе и в поэзии Пушкина По его словам, такие поэты как Державин, Фет впервые нашли вдохновляющий урок своей поэзии в пении соловья28 В лирике русских поэтов, как классиков, так и современников, соловей царствует среди певчих птиц При рассмотрении пейзажных образов в поэзии Пушкина исследователь приходит к выводу «Центральное место в пушкинском мире занимают самые поэтические, "царственные" животные, птицы, растения конь, орел, соловей, дуб, роза; впервые именно у Пушкина явственно обозначилась их первенствующая роль в русской поэтической фауне и флоре, закрепилось самое частое употребление соответствующих мотивов (больше, чем у какого-либо другого поэта XVIII - первой половины XIX века)» Однако очевидно, что соловей не только элемент природного пейзажа, но и символ поэта, поэтического творчества или тоскующего влюбленного

В стихотворении "Соловей и роза" соловей - не просто персонификация юноши, влюбленного в холодную красавицу Пушкин вносит философский момент соловей, поющий над розой, - это поэт, поющий для "хладной красоты" Такая трактовка темы соответствует распространенному в в персидской поэзии мотиву самопожертвования соловья ради любимой Роза как у Пушкина, так и у Хафиза, несмотря

27 Бонди С М , Зеигер Т Г, Измайлов Н В , Слонимский А Л, Цявловский М А Примечания, Пушкин А С Полное собрание сочинений В 16 т М , Л, 1937-1959

28 См Приложение к кн Эпштейн М Н Природа, мир, тайник веселенной Система пейзажных образов в русской поэзии М, 1990

на все трели соловья, не спешит откликнуться на его призы, она «не чувствует, не внемлет» Пушкин напоминает соловью-поэту, что его дело - петь со всей страстью, на какую он способен, хотя удел его -безнадежная любовь В этом - необходимость и ценность страдания Для Хафиза, как и для Пушкина, страдания из-за равнодушия хладной красоты к любовным мукам - оправданно 29

Необходимо отметить, что стихотворение "Соловей и роза" -практически единственное у Пушкина, где явно фигурируют общие для русской и персидской поэзии мотивы и образы

Это прежде всего, темы сада, ночи, «восточного соловья», равнодушия розы к возлюбленному соловью, любви и красоты Сад и все связанное с ним - одна из наиболее часто повторяющихся картин в персидской литературе Обычно сад описывается весенним, когда цветут цветы, поют соловьи и все готово для встречи влюбленных Эти образы в высшей степени присущи поэзии Саади и Хафиза В стихотворении Пушкина тоже все готово для встречи влюбленных, и соловей именно в таком саду, именно весной, именно окруженный безмолвием поет для розы и признается в любви

В безмолвии садов, весной, во мгле ночей, Поет над розою восточный соловей

Особое место в этом ряду соответствий принадлежит мотиву ночи, мистическое значение которой подчеркивали не только русские и европейские романтики, но и персидские поэты

Раздел 1-8 посвящен "Путешествию в Арзрум", произведению, которое изучалось обстоятельно и в различных аспектах30, но все еще в полной мере не прокомментировано

В первой главе своей книги Пушкин описывает встречу с персидским поэтом Фазиль-Ханом Шейда31 "Я, с помощью переводчика, начал было высокопарное восточное приветствие, но как же мне стало совестно, когда Фазиль-Хан отвечал на мою неуместную затейливость

29О восточной душе соловья Пушкина и о хладной красоте розы см Благой ДД Творческий путь Пушкина (1826-1830), М, 1967 С 148 см также Иезуитова Р В Пушкин и эволюция романтической лирики в конце 20-х и в 30-е годы Пушкин Исследования и материалы Л, 1969 С 81

30См Аринштейн Л М Английский путешественник о встрече с Пушкиным Временник Пушкинской комиссии, Л, 1979 С 139-140, см также Тынянов Ю Н О "Путешествии в Арзрум", Пушкин Временник Пушкинской комиссии, М , Л , 1936 С 68-72, Левкович Я JI Кавказский дневник Пушкина, Пушкин Исследования и материалы, Л, 1983 С 5, 19-21, Л е в к о в и ч Я Л Из наблюдений над "арзрумской" тетрадью Пушкина, Временник Пушкинской комиссии, Л, 1985, Модэалевский Л Б Примечания, Пушкин А С Письма, М ,Л , 1953 С 557, Рафили М Пушкин и Мирза Фатали Ахундов Пушкин Временник Пушкинской комиссии, М, Л, 1936 С242-250, Чхаидзе Л В К источникам "Путешествия в Арзрум", Временник Пушкинской комиссии, Л, 1979 С 134,138

31 Фазиль-Хан-Шейда (1783-1852), Персидский поэт Присутствовал на подписании Туркманчайского договора в 1828 г

простою, умной учтивостию порядочного человека' Он надеялся увидеть меня в Петербурге, он жалел, что знакомство наше будет непродолжительно и проч Со стыдом принужден я был оставить важно-шутливый тон и съехать на обыкновенные европейские фразы Вот урок нашей русской насмешливости"

Как видим, в ходе беседы пропускается своего рода "перемена" ролей просвещенный европеец старается играть роль восточного краснобая, а представитель культуры Востока выступает в амплуа светского человека, представляющего цивилизацию запада Литература и жизнь дополняют друг друга обыгрывание антитезы Восток-Запад на уровне реального поведения осмысляется как литературный сюжет и фиксируется в письменном и печатном текстах

После этой встречи Пушкин написал стихотворение Фазиль-Хану, где упомянуты имена Саади и Хафиза

Благословен твой подвиг новый, Твой путь на север наш суровый, Где кратко царствует весна, Но где Гафиза и Саади Знакомы имена

Ты посетишь наш край полночный, Оставь же след Цветы фантазии восточной Рассыпь на северных снегах (1829)

Существенно, что и в данном случае Пушкин продолжает свою игру два последних стиха находят соответствие в известном его обращении к Дельвигу

Кто на снегах возрастил Феокритовы нежные розы9

Так неожиданно, на уровне поэтической фразеологии, сближаются, казалось бы принципиально несоотносимые контексты персидская и античная литературы

В IV главе поведение носителей восточной культуры характеризуется иначе Так, пушкинский Паша в какой-то мере оправдывает репутацию восточной изысканной любезности, когда обращается к Пушкину "Паша сложил руки на грудь и поклонился мне, сказав через переводчика "Благословен час, когда встречаем поэта Поэт брат дервишу Он не имеет ни отечества, ни благ земных, и между тем как мы, бедные, заботимся о славе, о власти, о сокровищах, он стоит на ровне с властелинами земли и ему поклоняются" Восточное приветствие Паши всем нам очень полюбилось" Но и в данном случае остается возможность сопоставления восточного текста с

европейскими монолог Паши, в особенности параллель царь - поэт, находит соответствие, например, в стихотворении Пушкина «Поэт»

Но пушкинский путешественник выступает и в амплуа иронического комментатора восточных нравов "В войске нашем находились и народы закавказских наших областей и жители земель недавно завоеванных Между ими с любопытством смотрел я на язидов, слывущих на Востоке дьяволопоклонниками < > Я старался узнать от язида правду о их вероисповедании На мои вопросы отвечал он, что молва, будто бы язиды поклоняются сатане, есть пустая басня, что они веруют

в единого бога, что по их закону проклинать дьявола, правда, почитается неприличным и неблагородным, ибо он теперь несчастлив, но со временем может быть прощен, ибо нельзя положить пределов милосердию Аллаха Это объяснение меня успокоило Я очень рад был за язидов, что они сатане не поклоняются, и заблуждения их показались мне уже гораздо простительнее" Иронический тон Пушкина здесь сильно отличается от его серьезного восприятия "Востока", например в "Подражаниях Корану" Здесь Пушкин играет роль благодушного и благонамеренного простака, который действительно переживает за судьбу Иазидов В другом месте на первый план выдвигается амплуа сентиментального путешественника (эпизод со «встречей» с телом Грибоедова), а вместе с тем актуализируется тема политического и военного противостояния России и Востока

Данное сочетание «игрового» и «серьезного», искренней заинтересованности с пониманием того, что культурная и психологическая граница между Западом и Востоком преодолена быть не может, мы склонны рассматривать как некую общую основу пушкинского понимания восточной культуры и восточной поэзии В разделе 1-9 рассматривается стихотворение "Из Гафиза" В заключительном, десятом, разделе первой главы рассматривается еще один казус, связанный с парадоксальным восприятием Востока в творчестве Пушкина система литературных подтекстов «Сказки о золотом петушке» (1834) В данном произведении прямая апелляция к западно-европейским источникам (Ирвинг, Клингер)32 сочетается с обращением к материалу арабских сказок33

32 Ахматова А А Последняя сказка Пушкина, Звезда, 1993, N° 1, Алексеев М П Заметки на полях [6] Пушкин и повесть Ф М Клингера "История о Золотом Петухе", Временник Пушкинской комиссии, Л, 1982 С 67-68

33 Mazon,p 5, со ссылкой на кн Chauvin Bibliographie des ouvrages arabes ou relatifs aux Arabes, vol III, p 3, vol V, p 30, Азадовский M К "Источники сказок Пушкина Временник, вып 1, 1936 С 136-164, Бойко К А "Временник Пушкинской комиссии Об арабском источнике мотива о золотом петушке в сказке Пушкина, JI, 1979 С 113-120

В главе II («К проблеме "текст Хафиза" в поэзии Пушкина»), рассматриваются те аспекты мотивной структуры пушкинской поэзии, которые имеют значение в контексте поэзии персидского поэта

Раздел 2-1 посвящен пушкинской трактовке любовной темы здесь рассматриваются «сквозные» мотивы "разлука в встреча", "очарование", "равнодушие", "разум и безумие", "страдание", "соловей и роза" Каждые из этих мотивов постоянно звучат в любовной лирике Пушкина и Хафиза

Разнообразие любовной лирики доказывает, что у Хафиза, как и у Пушкина, были разные этапы оценки любви

Пушкин с юных лет относился к любви как к приятному ощущению, которым можно наслаждаться Другими словами, в ранний период жизни и творчества любовь для Пушкина не такое высокое понятие, которое духовно обогащает поэта Это отношение заметно в стихотворениях лицейского периода, где Пушкин пишет о наслаждении жизнью, дружеском пире, вине В этот период любовь для него стоит рядом с пиром и вином

Еще в Лицее Пушкин начинает писать в особом жанре любовной лирики - стихах в альбом Но это отношение в юности меняется и превращается в романтическую страсть, которая обычно безответна и несчастна В петербургский период Пушкин пишет любовные стихи, в которых появляется возвышенный идеал ("О, Массон", "Как сладостно' Но боги, как опасно ")

Следующим этапом является переход к южному периоду. В любовной лирике южного периода все грустно и до какой-то степени трагично, например в стихотворении "Все кончено, меж нами связи нет "(1824) Именно этот элемент трагичности является признаком перехода Пушкина к романтизму

В стихотворениях "На холмах Грузии "(1829) и "Я вас любил "(1829) говорится только о чувствах поэта, а не об отношениях, связывающих его с возлюбленными В них отсутствует точный портрет возлюбленной, как будто любимая видна сквозь туман и сон На более ранних этапах творчества, несмотря на безответность любви и страдания, поэт все же стремится к такой печальной любви, например, в стихотворении "Желание"(1816) Мне дорого любви моей мученье -Пускай умру, но пусть умру любя1

Этот мотив несчастной любви в стихотворениях Хафиза тоже довольно часто повторяется Хафиз, так же как и Пушкин, рад даже этой любви и готов страдать от нее

В любовной лирике Хафиза больше присутствует возлюбленная и описание всех ее отличительных черт и достоинств То поэт описывает очарование любимой, ее глаза, лицо и т п, то он в отчаянии от ее равнодушия То радуется соединению с такой прекрасной богиней, то

страдает от разлуки Таким образом, в любовной лирике Хафиза любимая занимает центральное место, но у Пушкина более заметно присутствие самого поэта как главного героя

Мотивы "разума и безумия" как разные подходы к любви играют заметную роль в любовной лирике Пушкина и Хафиза В поэзии Хафиза встречаем вечное столкновение и вечный конфликт между безумием и разумом Хафиз полагает, что у проблемы любви нет разумного решения Человеческая логика и его разум - бессильные средства, чтобы противостоять любви и добиваться соединения с любимой Безумие, так как оно является результатом любви, - самый верный путь к любимой Поднимая вопрос о разуме и безумии, Хафиз отдает предпочтение безумию и считает себя безумным возлюбленным, а если иногда поступает разумно, сразу же упрекает себя (Хафиз 1998 12) и (Хафиз1998 133)

В поэзии Пушкина разум считается высоким понятием и даже за него пьют, например в "Вакхическои иеене"(1825) Л безумие може! имен, разные значения Оно встречается в значении безрассудства ("Фавне и пастушке" 1827), состояния недоумения и безвыходности ("Бахчисарайском фонтане" 1821-1823) Безумные поступки считаются результатами любви и поэт перед любви бессилен ("Нет, нет, не должен я, не смею, не могу" 1832)

Мотив "страдания" также актуален в любовной лирике У Хафиза этот мотив звучит не только в тех любовных стихотворениях, где речь идет о разлуке или равнодушии любимой, но и в отдельных стихах, которые посвящены печали, как результату любви. Хафиза волнует сущность этого чувства, способного причинить огорчение человеку или сделать его счастливым Несмотря на все описания любви, которые знает поэт, любовь для него все еще загадочное, но единственное понятие Единственный верный выход из страдания, по Хафизу -соединение с любимой «Страдание» Пушкина имеет примерно такой же контекст, как и в поэзии Хафиза После несчастной любви остаются одни страдания у поэта

В лирике Хафиза для описания состояния влюбленных неоднократно используются образы соловья и розы В поэтическом мире Хафиза царствует роза, и обычно все стремления соловья важны лишь для удовольствия розы Но в русской поэзии роза не занимает такого почетного места

Воспринятые глазами европейских поэтов, соловей и роза, прежде всего, символизируют Восток, а во второю очередь любовь1

В русской поэзии, в частности, в поэзии Пушкина восточная сказка о соловье и розе теряет свою драматизацию роза отходит на второй план, на первый план выдвигается как главный герой соловей с его удивительным пением

Но в любом случае роза как для Хафиза, так и для Пушкина остается символом гармонии и красоты в любви

Раздел 2-2 посвящен мотиву дружбы в лирике Хафиза и в посланиях друзьям Пушкина Здесь показано, что тема дружбы в стихотворениях Хафиза не так часто повторяется, как у Пушкина В лирике Хафиза дружба, в основном, сочетается с мистическими понятиями Речь обычно идет о жизни, о том, как она быстро проходит и как надо наслаждаться ею, в принципе, возможно сопоставление лирики Хафиза с той школой французской «легкой поэзии», увлечению которой Пушкин принес щедрую дань (особенно в Лицее) Друг для Хафиза больше играет роль спутника жизни, роль того, с кем можно душевно поговорить о своей печали, о себе и о жизни

Во многих стихотворениях Пушкина с мотивом дружбы имеются конкретные адресаты Они были написаны, как правило, в жанре дружеского послания и адресовались самым близким друзьям, таким как И И Пущин, А А Дельвиг, В К Кюхельбекер, П А Вяземский и тд Именно это и является одним из основных различий дружеской лирики Пушкина и Хафиза У Хафиза друг всегда неизвестный персонаж или психологический «двойник» автора

Дружба для Пушкина, как и для Хафиза, равновелика любви, но у Пушкина этот мотив представлен более широко

В разделе 2-3 рассмотрена философская лирика Пушкина и Хафиза Основой многочисленных философских стихотворений Пушкина и Хафиза являются раздумья о смысле жизни, о ее неизбежной конечности, о человеческих ценностях, о страдании и счастье, о воспоминаниях и т п Можно сказать, что любовь и дружба тоже в какой-то мере считаются философскими мотивами как в творчестве Пушкина, так и в лирике Хафиза

Хафиз в своих стихотворениях выражает твердое убеждение в том, что жизнь заканчивается, и больше думает о событиях после смерти, рассматривает такие понятия, как рай, продолжение любви даже после смерти и встреча с Богом, чтобы вернуть ему жизнь, которую он поэту одолжил Очень часто Хафиз сопоставляет смерть с любовью, с разлукой В его посланиях любимой встречаются моменты описания жизни и смерти, описания всего, что происходит после смерти влюбленного поэта

Пушкин постоянно обращается к мотивам жизни, любви и дружбе В его ранних стихах лицейского периода редко звучит мотив смерти Поэт пока полон жизни и весел Но он постепенно задумывается о смерти, и ищет бессмертие Время южной ссылки - время самых серьезных раздумий о скоротечности жизни Именно в это время Пушкин пишет стихотворение "Телега жизни"(1823), в котором

указывает на неизбежную быстротечность жизни и сравнивает жизнь с телегой, едущей с утра до ночи, от яркого начала до темного конца

Как Пушкин, так и Хафиз видят бессмертие не только в продолжении рода, но и в самом творчестве, в поэзии и в любви, которая передается следующему поколению

Основное отличие Пушкина и Хафиза в разработке мотива воспоминаний в философской лирике заключается в том, что Хафиз больше воспоминает о друзьях и о проведенных с ними временах и для него не так уж важно, будут ли друзья вспоминать о нем Для Пушкина же важно создать себе вечный памятник именно поэзией В этом смысле Пушкин более близок к таким эпическим поэтам, как Фирдоуси, который, по его словам, своими стихами создал себе «вечный дворец» Пушкин в известном своем "Памятнике", написанном за год до его смерти, подводит итог своей поэтической жизни В этом стихотворении он говорит о своем историческом бессмертии и пророчески предсказывает будущую широкую известность своей поэзии среди всех народов России

Раздел 2-4 посвящается религиозным мотивам в лирике двух поэтов и, прежде всего, мотиву Христа Следует отметить, что Хафиз был религиозным мистиком, и его представление об Иисусе Христе религиозное Образ Христа в поэзии Хафиза, как и во всей персидской литературе тесно связан с его местом в иранской культуре Такие известные поэты как Низами, Хагани, Саади и Хафиз в своих стихотворениях неоднократно использовали как имя, так и разные описания и рассказы о жизни и личности Иисуса

Ссылаясь на рассказ Корана о свойствах дыхания Христа в оживлении мертвой птицы (5-ая сура, стих 110, 3-ья сура, стих 49), персидские поэты считают это дыхание животворным, и отождествляют его с утренним весенним ветерком, который освежает все и оживляет землю Кроме того в персидской мистической поэзии неоднократно говорится об образе жизни Христа, о его отказе от благ жизни, о его манере просто одеваться и просто жить Для поэтов школы суфизма образ жизни Христа имеет огромное значение и занимает заметное место в их стихотворениях В какой-то степени Иисус считается их учителем

В Коране сказано, что Иисус поднят Богом на небо (4-ая сура, стих 157) согласно некоторым существующим толкованиям, Иисус находится на четвертом небе, где по иранской астрономии находится и солнце На этой же основе в персидской поэзии создавался образ Христа как соседа солнца

В персидской поэзии Иисус Христос даже отождествляется с вином, поскольку он так же, как и вино спасает душу и помогает видеть истину

У Хафиза 18 строк в разных стихотворениях посвящены теме Христа Хафиз пишет с уверенностью в том, что дыхание Христа дает жизнь Христос у Хафиза всегда первый, кто приходит на помощь и на кого можно рассчитывать в горе Другой мотив, связанный с образом Христа, который использует Хафиз, - это способность Иисуса излечить все человеческие болезни и, важнее всего, излечить душу

У Пушкина отношение к религии менялось, и эти изменения были весьма драматичны, вряд ли у нас есть основания утверждать, что он был истово верующим православным христианином, но, вместе с тем, столь же немного у нас оснований настаивать на тезисе о его атеизме или религиозном индифферентизме Но именно в силу сложности и внутренней драматической противоречивости религиозных представлений Пушкина образ Христа в его творчестве претерпевает серьезные изменения от ранних кощунственных стихов («Христос воскрес, моя Ревекка» и т п ) Пушкин переходит к иному, религиозно-благоговейному взгляду на Христа Конечно, Хафиз не знал таких крайностей, своеобразие его видения Христа обусловлено исключительно стремлением к максимальной детализации, ориентацией на зрительное и эмоциональное восприятие

Ангел и дьявол также встречаются в религиозной лирике Пушкина и Хафиза У обоих поэтов разработан мотив ангела и дьявола как в религиозном контексте, так и в других ситуациях Например ангел может употребляться в значении идеала чего-то и лучшего воплощения любимого человека

В разделе 2-5 рассматривается мотив поэта и поэзии в лирике Пушкина и Хафиза Хафиз, как и Пушкин, считает поэзию вечной и у него философский взгляд на поэта и поэзию В стихотворениях Хафиза, посвященных темам поэта и поэзии, самое значительное место занимает сам поэт Пожалуй это единственное место, где Хафиз увлеченно хвалит себя и, в отличие от любовной лирики, основной темой которой является любимая, редко отходит от темы самоописания Он констатирует значимость своего дарования и заявляет о бессмертии своей поэзии, не имеющей прецедентов Пушкин только в оде «Я памятник себе воздвиг нерукотворный », и то лишь отчасти, приблизился к такого рода автохарактеристикам У Пушкина мотив "поэт" и "поэзия" является постоянным мотивом, которому Пушкин всегда уделяет особое внимание В стихотворении "Пророк"(1826), "Поэт"(1827), "Поэт и толпа"(1828) и "Поэту"(1830) читаем о высоком назначения поэта

Раздел 2-6 посвящен мотиву вина в поэзии Пушкина и Хафиза Вино у обоих поэтов считается источником жизни, символом радости и встречи, путем к истине и способом забвения о горе

В персидской поэзии, в частности, в лирических произведениях вино служит как вечное лечение человеческой боли В лирике Хафиза вино

- это святое понятие и обращение к этому понятию всегда почетное Способности вина - вечны и бесконечны

Так как Хафиз является поэтом - мистиком, во многих его стихотворениях звучат мистические мотивы Вино тоже многозначное понятие, которое во многих контекстах употребляется в значении мудрости, знания и т п В этом плане отличается лирика Хафиза от Пушкина Вино в стихотворениях Пушкина - просто вино и винопитие

- это состояние беззаботности и радости от эффекта вина

Вино как источник радости и жизни у Хафиза имеет такое же значение, как и у Пушкина Обычно в состоянии отчаяния Хафиз просит помощи у винодела, который может лечить душу поэта чистым вином и отдать ему новую жизнь

Так как самая большая радость у Хафиза является встречей и соединением с любимой, при описания встречи, поэт всегда находить повод, чтобы выпить Он убежден в взаимосвязи тем вина и радости Где есть вино, радость появится и когда есть счастье и радость, есть и повод для винопития

Тесная связь любовной лирики с мотивом "вина" в стихотворениях Хафиза проявляется и в радости встречи с любимой и в печали от разлуки В обоих случаях Хафиз предлагает пить Винопитие при разлуке помогает забыть о горе

Сложно объяснить различные значения "Вина" в персидской культуре и литературе и еще сложнее найти эквиваленты для разных понятий и словосочетаний, произвенные от вина Например, слово "пьянство" в русской культуре несомненно вызывает негативную реакцию, но в персидской поэзии "пьянство" - это состояние человека, который знает всю истину и тайну жизни, именно эта истина дает ему радость и состояние забвения обо всем, потому что он уже знает самое главное в жизни и больше ничего его не волнует Вера, любовь, природа, вино - мотивы, связанные в поэзии Хафиза с темой познания истины, которая одна дает человеку полноценную свободу

В заключении подводятся итоги исследования

По теме диссертации опубликованы следующие работы

1. A.C. Пушкин и Восток: заметки к теме // Вестник московского университета. Сер. 9. Филология. 2008. № 3

2 Мотивы Соловья и Розы в любовной лирике Пушкина и Хафиза // Ирано- Славика, № 2(16)-2008

3 Образ Иисуса Христа в поэзии Хафиза в контексте персидской литературы // Сборник научных публикаций иностранных и российских аспирантов и докторантов - филологов "Голоса молодых ученых", выпуск 22, М, 2008

Подписано в печать 29 09 08 Формат 60x88 1/16 Объем 1 5 пл Тираж 50 экз Заказ № 742 Отпечатано в ООО «Соцветие красок» 119991 г Москва, Ленинские горы, д 1 Главное здание МГУ, к А-102