«Город мало приспособлен для удобной жизни»

Я рассматриваю городской облик, связанный с архитектурой, которая многослойна, потому что в каждый период, по крайней мере, три или четыре историко-политических периода, делали четыре разных города. Сейчас, наверное, четвертый создается – красно-кирпичный. Здесь единого стиля нет. Вот, скажем, в Петербурге, Ярославле – единый стиль. Даже Екатеринбург, пожалуй, какой-то свой стиль имеет, хотя он индустриальный город. Потому что есть некая доминанта – или производственная, или культурная.

Есть вещи, которые люди тоже не оценивают: названия некоторых улиц, которые мы сейчас произносим, не задумываясь, даны были еще до революции. Например, все писательские улицы – Тургенева, Белинского, Гоголя, Чехова… Их придумали не советские градоначальники, эти названия придумали в Новониколаевске. А у нас при советской власти в центре промышленного района называют улицы именами Станиславского и Немировича-Данченко. Или есть еще улица Моцарта, которая находится около Мясокомбината. Совершенно затертая, деревянная улица. Кому это пришло в голову? Для чего это делается?

Существует ли тогда вообще новосибирский стиль?

Он существует не как устойчивая художественная данность, а как постоянная изменчивость, связанная с интенсивным изменением облика города, с появлением новых культурных институтов, с постоянным притоком и сменой кадров - творческих людей в архитектуре, музыке, кино и т.д. Самое главное – отсутствуют традиции, которые только сейчас закладываются. Это – нормально. Для города, который насчитывает 700 лет, это – плохо. Для традиций нужна поколенческая дистанция: три-четыре поколения. Традиции закладываются в Научном центре, в Оперном театре… Но 50-60 лет, это – мало. Даже такая вещь, как традиция всякого рода народных уличных акций, карнавалов… Для этого нужно ментальность двигать: если в Венеции это делается 700 лет, то у нас – лет 10. Тут – чистая арифметика. Надо, в общем, набраться терпения.

Есть такое мнение, коль у нас все так хаотично создается в городе (в архитектурном плане), при отсутствии единого стиля, то может, и считать эту хаотичность, эклектику неким стилем? Эдакий Манхэттен получается…

Это – нормально. Когда-то же Новосибирск называли Сиб-Чикаго. Это – неизбежно, потому что сегодня при индивидуальном строительстве, при индивидуальных заказах, вкусах инвесторов, что еще может быть? Но мы все являемся заложниками того, что происходит в городе. Это – отсутствие, как принято сейчас говорить, национальной идеи в самом городе. Это демонстрирует слабость власти. Во-первых, потому что она на это поддается, покупается, на эти предложения, а во-вторых, у нее нет концепции, как город строить. Но даже если бы был четкий план, то кто-нибудь придет с хорошими деньгами или, скажем, с неким предложением, от которого, как известно, трудно будет отказаться. (Улыбается).

С другой стороны, у меня такое ощущение, что люди, которые «делают» город, понимают, что он еще не устоялся, и лет сто еще можно его жулькать, переставляя эти кубики.

Но все эти «манхэттены» будут оправданы, если при этом будет учитываться наш с вами комфорт. Я помню, писал в «Вечернем Новосибирске» где-то в начале 90-х годов о том, что у нас построили метро, и нет пандусов. И тогда, по-моему, Индинок мэром был, начали строить пандусы. А сегодня? Нет заботы, чтобы мамочки молодые с колясками могли нормально себя чувствовать, проблема и для инвалидов-колясочников. Вот когда мы реконструировали наш камерный зал (Дом Ленина – прим. автора), мы предусмотрели пандус. А вот на входе – не смогли, т.к. здание – памятник исторический, и архитектор не разрешает. Значит - инвалид лишен комфорта. А так ведь по всему городу. Город мало приспособлен для удобной жизни. Нет хозяина, напряженный бюджет и т.д.

Вот в Москве тоже ругают Лужкова, но там есть хотя бы названия улиц, которые как-то апеллируют к нашему сознанию, например – Арбат. И вернули все старые названия, правда, не при Лужкове. У нас не пошли дальше того, что на мэрии написано: Красный проспект, а в скобках – бывший Николаевский. Это хорошо, но этого мало. Получается, у людей нет памяти…

Но ее, Вы сами говорите, и не может быть, т.к. город – очень молодой…

Совершенно верно. Вот и начинается сакрализация объектов, которые не очень-то выглядят сакральными, с моей точки зрения. Можно сколько угодно поклоняться подвигу Покрышкина, но зачем создавать из него культ? А он создается, т.к. другого, в общем-то, и нет. Когда стоял бюст Покрышкину в центре города на переходе от Архитектурного института к бывшему Дому книги, это было чудесное место! Весь город назначал там свидания – «у Покрышкина» называлось. Сейчас он стоит где-то возле Обладминистрации и не заметен совсем. Вот совершили такой механический акт и – все. Правда, перенесли его из-за метро. Такие вещи говорят о том, что в городе нет креативных хозяев.

Так стоит сохранять такие «маячки», которые остались от прошлого?

Они должны быть. Должно быть у города и движение вперед, и какие-то возвратные, боковые движения. Надо создавать какие-то культурно-исторические приоритеты. А в городе этого нет. Он живет, задыхаясь. Задыхаясь в новостройках, новоделе… Об этом писал еще Илья Эренбург в 20-30-е годы в романе «Не переводя дыхания» о первой пятилетке. Это – про Новосибирск. Одно время Новосибирск перевел дыхание, где-то в 80-е годы, когда строилось метро, но сейчас строится все - везде и беспорядочно. Город становится все менее и менее городом для человека. Для меня это – самая главная проблема, все остальные решаемы.

Мы должны оставаться лишь наблюдателями этого процесса?

Мы должны быть участниками этого процесса. Если бы в Новосибирске, как и в других частях нашей страны, существовали бы понятия «гражданское общество» и «гражданское самосознание», все было бы по-другому. А так мы являемся зрителями в этом амфитеатре: здесь дом построили, там завод построили… Мы к этому не имеем никакого отношения, нас никто не спрашивает. Попробуйте в каком-нибудь Дюссельдорфе, да хотя бы в Варшаве, что-нибудь построить - такое начнется! У нас же дальше детской площадки во дворе, затрагивающей интересы даже не детей, а каких-нибудь бабушек, которым она удобна, не идет.

Т.е. задача наша перейти из разряда зрителей, если выражаться языком театра, в разряд участников.

Действующих лиц, реальных персонажей. Но пока нас ставят перед фактом, а дальше мы можем возмущаться… Но это все – коту под хвост. Васькин слушает и ест. Раньше власть боялась партийных, карательных органов. А сейчас она смотрит: ну, хорошо, подергались эти 50 или 1000 человек. Ну и что? Все совершенно спокойно делают свое сиюминутное дело.