Амирам Григоров. ВДОЛЬ ВОСТОЧНОГО ВЕТРА

Ты меня отпустил, отчего-то забыть не желая, Так же старый журавль помнит всех улетевших птенцов, Край высоких долин, где твоя горемычная стая, Говорят, у миндальных садов, у миндальных садов.

Хоть не верю, мой край, в то, что время не властно над нами, Позабыть твою волю, боюсь, не посмею и впредь, Край высоких долин, что ты сделал с моими глазами, Ничего меньше гор не способны они разглядеть.

Жизнь ведёт мудреца, а глупца, по преданию, тащит, С дымом дальних кошар и полосками первых дождей Я грущу, и в устах зародилось так много шипящих, Столько жалящих змей в порах каменной кожи твоей,

Только волю твою – от чужих я навеки сокрою Облаками невзгод затопило твои берега Край высоких долин, что ты сделал с моей головою, Стала белой она, как твои верховые снега.

ИЗ «ТАТСКИХ ПЕСЕН О СМЕРТИ»

Речник постарел, и судьба решена – Он вышел, чахоткой измучен, Сгустилась ручная его тишина До самого скрипа уключин,

И ждёт он которой по счёту зари, И, смертную чуя зевоту, Он смотрит, как тучи уходят за Рим, Незнамо, который по счёту,

И скоро пройдёт под раскатистый гром Путём, что досель не разведан, Туда, где Харон рассекает багром Багровое пламя рассвета,

И мёртвые рыбы шагают по дну, И сохнет осока худая. Все реки на свете впадают в одну, А та никуда не впадает.

Ты смотришь свой сон бесконечный и хочешь присниться В стране, где растут на глазах молодые ресницы Где скоро становится месяц идущим на убыль И под напряжением шепчут признания губы А в этой стране добела распалённых черёмух Так много печалей и столько закатов червлёных И переливаются трупам родимые крови А в небе пасутся молочные тени коровьи. Ты хочешь проснуться, вернее, не можешь забыться, Сестрица алёнушка просит не пей из копытца. Тут плёнки пыльцы на зарёванных лужах весенних И долгая жизнь только этого мало Арсений.

Земля эта вечная, кто же покажет другую, Где спят, не тоскуя, и где глухари не токуют, Другую, где беды роскошную ниву не снищут И стылые ветры насквозь не продуют жилища?

Тут долгое эхо свивается в брошенном звуке, Выходят из леса не мери, не веси, но буки, И малая рать, что набрали Кирилл и Мефодий Уносит на копьях обрывки афинских мелодий.

Земля эта вечная с привкусом горького пойла Лежит под ступнями, легонько пружиня, как войлок, До самого неба чертой пролегает, прямая, Пока не раскроется ямой, меня принимая.

ПОПРОЩАЙСЯ, МОСКВА

Половина луны половецкой висит над высотками, И советские звёзды из мокрого золота сотканы, И косые сирени, от сока весеннего лопаясь, В новодевичий сад распустили курчавые лопасти. Не поверишь, Москва, по весне я твой ряженый суженый Накрывай мне большую Полянку для позднего ужина, Как хочу цепенеть от великой любви твоей липовой Вот французские булки везут от пекарни Филиппова И гуляки идут по домам, стукнув кружками по столу Ты послушай, как сладко звонят у Филлиппа Апостола, Как на древних скамейках, обнявшись, воркуют любовники И рогатый троллейбус торопится к стойлу в Хамовники. Ты меня не найдёшь, не поймёшь, не окликнешь по имени, Позабытым клубничным кваском, попрошу, напои меня, Угости шаурмой, если все расстегайчики кончились, Попрощайся, Москва, убежали в луга твои гончие, Хочешь, буду твоим до грядущего звонкого петела? Отвечай же, Москва! А она ничего не ответила.

Ты не скажешь, как Мао, мне о ветре-Востоке, Нам осталось так мало, и, как раньше, жестоки,

Все окрестные бури, и пейзажи типичны, Не кончается пурим в переулках кирпичных,

И на улицы-ульи свет из окон не брызжет, Подсыхает багульник, и продления жизни

Ждут цеха на заводе, кабаки и бассейны, И последние бродят бронтозавры-бронштейны,

Только ужин не съеден, чай вечерний не выпит, И уходят соседи в свой печальный Египет,

Вдоль восточного ветра, чтоб однажды, по пьяни, Лечь в бурьян беспросветный и остаться в бурьяне.

БЕЗЫМЯННЫЙ СОЛДАТИК

В кармане с немереной суммой дыру залатаю, Меня не забудешь, не думай, моя золотая. Захочется сердца на блюде — достану не споря, Я буду ручным чудо-ude из южного моря, Вскипевшего резко и бурно. Наверно, успеем Нарезать на кольца Сатурна по рельсам сабвея. А жизнь — не кастет по затылку, а жизнь — это вектор, Сквозь пробки в невинных бутылках столичных проспектов. Придётся полжизни отдать им. Меня не обидишь. Я твой безымянный солдатик, забытый, как идиш.

ПАМЯТИ ДЕДА

Я помню, как в давнем году ты промолвил в досаде, Что слива засохла, что новую сливу посадим,

Спалил её в печке, и печка ревела, как домна, И розовой сливы не стало, а я её помню.

И помню плоды этой сливы, как варом сапожным Замазывал раны ствола, бинтовал осторожно,

И помню, как медленным паром курилось ведёрко, Как мы урожай собирали, за ветки подёргав.

И пригород тёплый, и год чёрно-белый и ветхий, И пруд комариный, и в розовом кружеве – ветки.

И всё не со мной, будто это приснилось кому-то – Поющее поле и робкие звёзды галута,

И дерево в цвете – такого не будет второго, Ты машешь рукой на прощанье, и кажется снова

Меня провожаешь, и вслед произносишь – счастливо, До новой земли, где цветёт наша старая слива.

Уходят номады, До ближней дороги - семь ли, Боятся не надо, Не бойся, мой пупсик земли,

А опиум в трубке - Отрада полуденных стран. Я страшный и хрупкий, Как глиняный воин Уфан.

Трещат самострелы И сыплют огнём костяным, И облако село На бровку великой стены,

И время настало, Бери на обещанный срок Стеклянные скалы, И жёлтый бумажный мирок,

Где тварей - по паре. А дни всё короче, короч. Мой снежный фонарик Светящий в безбрежную ночь.

Я у Б-га не первый, У любой Его твари, Стынут веки, как вербы, На осеннем бульваре.

Непривычный и встречный Ветер, мокрый октябрь. И въедается вечность Синевой под ногтями,

Вербы в парке всё те же, Ночь, а звёзды над нею – Словно стали пореже Или стали бледнее,

Гасит сила слепая Свет мой, дальний и ближний, Будто смерть проступает Над поверхностью жизни.

Об авторе: АМИРАМ ГРИГОРОВ Родился в г. Баку, в Москве проживает с 1993-го года. По образованию врач-биофизик (окончил РГМУ им. Пирогова). Учился в Литературном институте им. Горького на отделении поэзии (семинар С.С. Арутюнова). Преподавал биофизику и физиологию в разных ВУЗах Москвы, колумнист журнала «Однако», блогер. Автор поэтических и прозаических текстов, а также критики.скачать dle 12.1