«Театр прорывается во все сферы жизни — значит, он жив»

Критик и член жюри 28-й театральной премии «Парадиз» Глеб Ситковский рассказал, куда пришел новосибирский театр за последние пять лет. Почему 30-летние режиссеры вытеснили из афиши фестиваля мэтров, зачем ставить спектакли про политику и при участии людей с особенностями здоровья и выживают ли в России независимые проекты — в его интервью Тайге.инфо.

Тайга.инфо: Вы далеко не впервые приезжаете на театральные фестивали в Новосибирск. Сложилось ли у вас впечатление, из какой точки в какую пришел наш театр за последние годы?

— Смотря что считать отправной точкой. Но если сравнивать даже с 2012 годом, когда я работал в жюри премии « Парадиз » , то заметно, что театр за эти 5 лет сильно омолодился. Практически все спектакли, увиденные нами сейчас, были сделаны режиссерами из поколения 30-летних и 40-летних : Кулябин, Чехов, Прикотенко, Егоров, Маликов, Диденко … Пришло и новое поколение зрителей.

Тайга.инфо: Недавно мы разговаривали с Прикотенко, и у него, хоть он и представитель нового поколения, довольно зрелые представления о том, каким должен быть репертуар « Старого дома » : крепким, современным, но без спектаклей, которые режиссеры делают только ради терапии своих комплексов.

— Не знаю, куда двинется « Старый дом » дальше, но вижу, что новосибирская публика готова к разговору на современном театральном языке. Здесь ставятся спектакли той степени радикальности, на которую мало кто из московских театров решится.

Например, « Я здесь » по Рубинштейну — замечательный. Почти слышно, как у зрителей скрипят мозги в темноте зала, но никто не уходит. Я смотрел этот спектакль весной для « Золотой маски » , а за мной сидело восемь кадетов МЧС — и мальчики, и девочки лет по 15 – 16. Перешептывались недоуменно, но никуда не уходили. В антракте я спросил у директора: может, это целевой спектакль и кадетов привели в театр строем? Но нет, ничего подобного. Сами купили билеты в кассе, сами пришли на сложный экспериментальный спектакль. Просто у театра есть определенная репутация, и молодежь, считая его модным, готова думать в театре и открывать для себя современное искусство.

Тайга.инфо: Какое в целом впечатление от фестивальной афиши?

— Многие спектакли я уже видел как эксперт « Золотой маски » и теперь смотрю по второму разу. Некоторые из них попали в лонг-лист « Маски » . « Я здесь » стал номинантом, а « Процессу » Кулябина не хватило одного-двух голосов. Спектакль Филиппа Григорьяна « Иллюзия » я смотрел сразу после премьеры и могу сказать, что с тех пор он сильно вырос — поначалу актерам трудно давался александрийский стих, а сейчас они как-то приноровились. « Вишневый сад » в « Старом доме » — тоже очень конкурентоспособный спектакль, и я рад за Андрея Прикотенко, которого театр позвал худруком.

137576 Стародубцев, Калужский и Кулябин получили «Парадиз»

С удовольствием наблюдаю за эволюцией Сергея Чехова. Впервые я узнал о существовании этого режиссера в 2015 году, посмотрев « Путешествие Алисы в Швейцарию » , и уже тогда было видно, что это человек одаренный. А сейчас экспертам « Золотой маски » пришлось делать выбор между тремя спектаклями Сергея Чехова, поставленными в Петербурге, Новокузнецке и Ростове, и все три дошли до финального голосования, но в итоге мы выбрали новокузнецкий « Лондон » по пьесе Максима Досько. То есть человек явно рванул в профессии. Он в основном работает с современной драматургией, а на « Парадизе » я посмотрел еще одну его работу — « Blondi » по пьесе Дмитрия Богуславского в Первом театре.

Тайга.инфо: Когда он уезжал, было немножко обидно, но, видимо, разъезды режиссеру на пользу.

— Если сидишь в одном городе и никуда не двигаешься, начинается застой. Пробовать себя с разными коллективами и эстетиками для режиссера всегда полезно.

Тайга.инфо: А насколько полезна городская театральная премия?

— Каждому театру нужен взгляд со стороны на то, что он делает. Если в городе существует здоровая конкуренция между театрами, то, на мой взгляд, эта конкуренция должна быть перенесена и в премиальное поле.

Тайга.инфо: Вы кроме взрослого театра смотрели еще и детский. По-моему , он всегда отстает и по языку, и технологически.

— Детский театр — это вообще больной вопрос. На него огромный спрос, и знакомые постоянно спрашивают меня, как найти нестыдный детский спектакль. Но посоветовать спектакль, который был бы понятен именно современному ребенку, а не ребенку из поколения наших бабушек и дедушек, очень сложно — их мало. Часто в этой сфере все очень консервативно. Особенно в кукольном театре, где с детьми принято разговаривать на ужасном сюсюкающем языке с неестественными интонациями. Не могу сказать, что в Новосибирске увидел революционные детские спектакли — значит, есть куда двигаться.

Тайга.инфо: У нас последние пару лет театры и отдельные театральные инициативы много работают в социальной нише: ставят спектакли, где играют люди с особенностями здоровья, проводят зрительские лаборатории, решают силами искусства какие-то проблемы общества. Насколько это общая тенденция для страны и правильно ли это?

— Это происходит повсеместно и совершенно точно это не делается из жалости или из снисходительности к людям, которые не похожи на тебя. В этом году в афише « Золотой маски » — спектакль Яны Туминой « Я Басё » в « Упсала-Цирке » . А, например, в декабре режиссер Борис Павлович (в прошлом году в конкурс « Золотой маски » попал его спектакль « Язык птиц » , где играли люди с расстройством аутического спектра) устраивает в Питере целый фестиваль так называемого « горизонтального театра » . То есть театр становится местом встречи с « другими людьми » . Помимо социальной функции, речь идет и о том, что для искусства театра критически невозможно забиваться в кокон.

Если театр будет ставить только Чехова с Шекспиром и делать вид, что ничего вокруг не происходит, то он умрет. Этой болезнью русский театр переболел в девяностые годы, когда не ставилась современная драматургия, вообще никак не интересовали проблемы сегодняшнего дня. Сейчас театр пытается прорываться во все сферы жизни и искусства, выходить на улицы, на вокзалы, в больницы и тюрьмы. Это все — симптомы того, что театр пока что жив и пытается рвать границы, которые ему отведены, и занимать территории, которые раньше не занимал.

Тайга.инфо: Один из лауреатов « Парадиза » Олег Жуковский, вернувшись в Новосибирск из Европы, стал показывать в детских больницах « Петю и волка » , это было очень здорово. Недавно он объявил, что закрывает свой театр La Pushkin, потому что к нему ходит пять-шесть человек, а аренда — непосильное бремя. То есть независимая театральная компания не выживает в России. Как часто это случается?

— Такое случается. В прошлом сезоне, например, были проблемы с арендой у «Этюд-театра» в Санкт-Петербурге. А московский Театр.doc, который занимается документальным, социальным, политическим искусством, выкинули сначала из одного здания в центре Москвы, потом с другой площадки. Но энтузиазм создателей и публики таков, что им удается без всякой поддержки города и государства (а точнее вопреки всем попыткам убить их) выживать и ставить интересные спектакли. На мой взгляд, Театр.doc делает большое важное дело и становится примером сопротивления для многих коллективов в России. Потенциал для развития и борьбы за свою позицию есть всегда, но с зарабатыванием больших денег это никогда не будет связано.