Николай Михайлович Рубцов: Избранные стихотворения

Николай Михайлович Рубцов – замечательный русский поэт, родился 3 января 1936 г. в поселке Емецк Архангельской области. Детские годы прошли в Вологде, куда маленький Коля вместе с родителями переехал в 1940 г. В шесть лет он потерял мать, отец, уйдя на войну, уже не вернулся в семью. Николай воспитывался в детских домах, учился в лесотехническом техникуме г. Тотьмы. С 16 лет начал скитаться по стране — был библиотекарем, кочегаром на рыболовном судне, нес срочную службу на Северном флоте, работал в Ленинграде на Кировском заводе. В 1962-1969 гг. учился в Литературном институте. Одно из самых ранних его стихотворений «Зима» датируется 1945 г. В 1962 г. был составлен первый машинописный сборник стихов «Волны и скалы». В 1964–1965 гг. Рубцов печатался в журнале «Октябрь», подготовил и выпустил книгу «Лирика».

Слава пришла к нему на излете жизни – с выходом сборника «Звезда полей» в 1967 г. Этот год стал для него поистине «звездным часом», а в 1968 г. он был принят в Союз писателей. Затем увидели свет его книги «Душа хранит» (1969) и «Сосен шум» (1970). Одно из последних стихотворений «Я умру в Крещенские морозы» оказалось пророческим. Николай Рубцов трагически погиб на своей малой родине, в Вологде, 19 января 1971 г. Готовившиеся к печати «Зеленые цветы» появились уже после смерти поэта.

Характерной чертой творчества Николая Рубцова является постоянное обращение к национальным русским образам. Национальный характер его произведений проявляется не только в том, что в стихах звучат мотивы русской природы и русской истории, встают образы великих русских поэтов – национален и сам его лирический герой. В полной мере Рубцова можно назвать народным поэтом. Он стал для всех своим и сумел передать собственное трепетное восприятие жизни просто и, казалось бы, незамысловато, но точно, убедительно и очень красиво. Его стихи переведены на английский, немецкий, румынский и другие языки мира.

БЕРЕЗЫ Я люблю, когда шумят березы, Когда листья падают с берез. Слушаю — и набегают слезы На глаза, отвыкшие от слез.

Все очнется в памяти невольно, Отзовется в сердце и в крови. Станет как-то радостно и больно, Будто кто-то шепчет о любви.

Только чаще побеждает проза, Словно дунет ветер хмурых дней. Ведь шумит такая же береза Над могилой матери моей.

На войне отца убила пуля, А у нас в деревне у оград С ветром и дождем шумел, как улей, Вот такой же желтый листопад…

Русь моя, люблю твои березы! С первых лет я с ними жил и рос. Потому и набегают слезы На глаза, отвыкшие от слез…

В ГОРНИЦЕ МОЕЙ СВЕТЛО В горнице моей светло. Это от ночной звезды. Матушка возьмет ведро, Молча принесет воды…

Красные цветы мои В садике завяли все. Лодка на речной мели Скоро догниет совсем.

Дремлет на стене моей Ивы кружевная тень. Завтра у меня под ней Будет хлопотливый день!

Буду поливать цветы, Думать о своей судьбе, Буду до ночной звезды Лодку мастерить себе…

В СИБИРСКОЙ ДЕРЕВНЕ То желтый куст, То лодка кверху днищем, То колесо тележное В грязи… Меж лопухов — Его, наверно, ищут — Сидит малыш, Щенок скулит вблизи.

Скулит щенок И все ползет к ребенку, А тот забыл, Наверное, о нем,- К ромашке тянет Слабую ручонку И говорит… Бог ведает, о чем.

Какой покой! Здесь разве только осень Над ледоносной Мечется рекой, Но крепче сон, Когда в ночи глухой Со всех сторон Шумят вершины сосен,

Когда привычно Слышатся в чесу Осин тоскливых Стоны и молитвы,- В такую глушь Вернувшись после битвы, Какой солдат Не уронил слезу?

Случайный гость, Я здесь ищу жилище И вот пою Про уголок Руси, Где желтый куст, И лодка кверху днищем, И колесо, Забытое в грязи… 1966

ДЕРЕВЕНСКИЕ НОЧИ Ветер под окошками, тихий, как мечтание, А за огородами в сумерках полей Крики перепелок, ранних звезд мерцание, К табуну с уздечкою выбегу из мрака я, Самого горячего выберу коня, И по травам скошенным, удилами звякая, Конь в село соседнее понесет меня. Пусть ромашки встречные от копыт сторонятся, Вздрогнувшие ивы брызгают росой,- Для меня, как музыкой, снова мир наполнится Радостью свидания с девушкой простой! Все люблю без памяти в деревенском стане я, Будоражат сердце мне в сумерках полей Крики перепелок, дальних звезд мерцание, Ржание стреноженных молодых коней… 1953

ЗЕЛЕНЫЕ ЦВЕТЫ Светлеет грусть, когда цветут цветы, Когда брожу я многоцветным лугом Один или с хорошим давним другом, Который сам не терпит суеты.

За нами шум и пыльные хвосты — Все улеглось! Одно осталось ясно — Что мир устроен грозно и прекрасно, Что легче там, где поле и цветы.

Остановившись в медленном пути, Смотрю, как день, играя, расцветает. Но даже здесь.. чего-то не хватает.. Недостает того, что не найти.

Как не найти погаснувшей звезды, Как никогда, бродя цветущей степью, Меж белых листьев и на белых стеблях Мне не найти зеленые цветы… < 1967>

ПАМЯТИ МАТЕРИ Вот он и кончился покой! Взметая снег, завыла вьюга. Завыли волки за рекой Во мраке луга.

Сижу среди своих стихов, Бумаг и хлама. А где-то есть во мгле снегов Могила мамы.

Там поле, небо и стога, Хочу туда,— о, километры! Меня ведь свалят с ног снега, Сведут с ума ночные ветры!

Но я смогу, но я смогу По доброй воле Пробить дорогу сквозь пургу В зверином поле.

Кто там стучит? Уйдите прочь! Я завтра жду гостей заветных… А может, мама? Может, ночь — Ночные ветры? 1964

ПЕРВЫЙ СНЕГ Ах, кто не любит первый снег В замерзших руслах тихих рек, В полях, в селеньях и в бору, Слегка гудящем на ветру!

В деревне празднуют дожинки, И на гармонь летят снежинки. И весь в светящемся снегу, Лось замирает на бегу На отдаленном берегу.

Зачем ты держишь кнут в ладони? Легко в упряжке скачут кони, И по дорогам меж полей, Как стаи белых голубей, Взлетает снег из-под саней…

Ах, кто не любит первый снег В замерзших руслах тихих рек, В полях, в селеньях и в бору, Слегка гудящем на ветру! 1955

ПО ВЕЧЕРАМ С моста идет дорога в гору. А на горе — какая грусть!- Лежат развалины собора, Как будто спит былая Русь.

Былая Русь! Не в те ли годы Наш день, как будто у груди, Был вскормлен образом свободы, Всегда мелькавшей впереди!

Какая жизнь отликовала, Отгоревала, отошла! И все ж я слышу с перевала, Как веет здесь, чем Русь жила.

Все так же весело и властно Здесь парни ладят стремена, По вечерам тепло и ясно, Как в те былые времена… < 1970>

ПОД ВЕТВЯМИ БОЛЬНИЧНЫХ БЕРЕЗ Под ветвями плакучих деревьев В чистых окнах больничных палат Выткан весь из пурпуровых перьев Для кого-то последний закат… Вроде крепок, как свеженький овощ, Человек, и легка его жизнь,- Вдруг проносится «скорая помощь», И сирена кричит: «Расступись!» Вот и я на больничном покое. И такие мне речи поют, Что грешно за участье такое Не влюбиться в больничный уют! В светлый вечер под музыку Грига В тихой роще больничных берез Я бы умер, наверно, без крика, Но не смог бы, наверно, без слез… Нет, не все,- говорю,- пролетело! Посильней мы и этой беды! Значит, самое милое дело — Это выпить немного воды, Посвистеть на манер канарейки И подумать о жизни всерьез На какой-нибудь старой скамейке Под ветвями больничных берез… 1970

ПОМНЮ, КАК ТРОПКОЙ… Помню, как тропкой, едва заметной В густой осоке, где утки крякали, Мы с острогой ходили летом Ловить налимов под речными корягами. Поймать налима не просто было. Мало одного желания. Мы уставали, и нас знобило От длительного купания, Но мы храбрились:— Рыбак не плачет!— В воде плескались до головокружения И наконец на песок горячий Дружно падали в изнеможении! И долго после мечтали лежа О чем-то очень большом и смелом, Смотрели в небо, и небо тоже Глазами звезд на нас смотрело… 1959

СЕНТЯБРЬ Слава тебе, поднебесный Радостный краткий покой! Солнечный блеск твой чудесный С нашей играет рекой, С рощей играет багряной, С россыпью ягод в сенях, Словно бы праздник нагрянул На златогривых конях! Радуюсь громкому лаю, Листьям, корове, грачу, И ничего не желаю, И ничего не хочу! И никому не известно То, что, с зимой говоря, В бездне таится небесной Ветер и грусть октября… < 1970>

ТИХАЯ МОЯ РОДИНА Тихая моя родина! Ивы, река, соловьи… Мать моя здесь похоронена В детские годы мои.

— Где тут погост? Вы не видели? Сам я найти не могу.- Тихо ответили жители: — Это на том берегу.

Тихо ответили жители, Тихо проехал обоз. Купол церковной обители Яркой травою зарос.

Там, где я плавал за рыбами, Сено гребут в сеновал: Между речными изгибами Вырыли люди канал.

Тина теперь и болотина Там, где купаться любил… Тихая моя родина, Я ничего не забыл.

Новый забор перед школою, Тот же зеленый простор. Словно ворона веселая, Сяду опять на забор!

Школа моя деревянная. Время придет уезжать — Речка за мною туманная Будет бежать и бежать.

С каждой избою и тучею, С громом, готовым упасть, Чувствую самую жгучую, Самую смертную связь.

УТРО Когда заря, светясь по сосняку, Горит, горит, и лес уже не дремлет, И тени сосен падают в реку, И свет бежит на улицы деревни, Когда, смеясь, на дворике глухом Встречают солнце взрослые и дети,— Воспрянув духом, выбегу на холм И все увижу в самом лучшем свете. Деревья, избы, лошадь на мосту, Цветущий луг — везде о них тоскую. И, разлюбив вот эту красоту, Я не создам, наверное, другую… < 1965>

ФЕРАПОНТОВО В потемневших лучах горизонта Я смотрел на окрестности те, Где узрела душа Ферапонта Что-то Божье в земной красоте. И однажды возникли из грезы, Из молящейся этой души, Как трава, как вода, как березы, Диво дивное в русской глуши! И небесно-земной Дионисий, Из соседних явившись земель, Это дивное диво возвысил До черты, не бывалой досель… Неподвижно стояли деревья, И ромашки белели во мгле, И казалась мне эта деревня Чем-то самым святым на земле… < 1970>

ФИЛОСОФСКИЕ СТИХИ За годом год уносится навек, Покоем веют старческие нравы,— На смертном ложе гаснет человек В лучах довольства полного и славы! К тому и шел! Страстей своей души Боялся он, как буйного похмелья. — Мои дела ужасно хороши!— Хвалился с видом гордого веселья. Последний день уносится навек… Он слезы льет, он требует участья, Но поздно понял, важный человек, Что создал в жизни ложный облик счастья! Значенье слез, которым поздно течь, Не передать — близка его могила, И тем острее мстительная речь, Которою душа заговорила…

Когда над ним, угаснувшим навек, Хвалы и скорби голос раздавался,— «Он умирал, как жалкий человек!»— Подумал я и вдруг заволновался: Мы по одной дороге ходим все.— Так думал я.— Одно у нас начало, Один конец. Одной земной красе В нас поклоненье свято прозвучало! Зачем же кто-то, ловок и остер,— Простите мне — как зверь в часы охоты, Так устремлен в одни свои заботы, Что он толкает братьев и сестер!

Пускай всю жизнь душа меня ведет! — Чтоб нас вести, на то рассудок нужен! — Чтоб мы не стали холодны как лед, Живой душе пускай рассудок служит! В душе огонь — и воля, и любовь!— И жалок тот, кто гонит эти страсти, Чтоб гордо жить, нахмуривая бровь, В лучах довольства полного и власти! — Как в трех соснах, блуждая и кружа, Ты не сказал о разуме ни разу! — Соединясь, рассудок и душа Даруют нам светильник жизни — разум!

Когда-нибудь ужасной будет ночь, И мне навстречу злобно и обидно Такой буран засвищет, что невмочь, Что станет свету белого не видно! Но я пойду! Я знаю наперед, Что счастлив тот, хоть с ног его сбивает, Кто все пройдет, когда душа ведет, И выше счастья в жизни не бывает! Чтоб снова силы чуждые, дрожа, Все полегли и долго не очнулись, Чтоб в смертный час рассудок и душа, Как в этот раз, друг другу улыбнулись… < 1964>

ХЛЕБ Положил в котомку сыр, печенье, Положил для роскоши миндаль. Хлеб не взял. — Ведь это же мученье Волочиться с ним в такую даль!— Все же бабка сунула краюху! Все на свете зная наперед, Так сказала: — Слушайся старуху! Хлеб, родимый, сам себя несет… 1964