МАТИЛЬДА КШЕСИНСКАЯ И ЕЕ ДВОРЕЦ

Одним из первых моих постов о Петербурге в ЖЖ был пост о дворце Матильды Кшесинской. Сейчас я решила его немного переделать. Ведь тема очень интересная.На этой фотографии угол улицы Куйбышева и Кронверкского проспекта на Петроградской стороне.

Фотография старая, примерно 1962 года, но на ней очень хорошо видны перспективы улиц. Здесь, на их пресечении, за оградой стоит необыкновенной красоты здание - дворец балерины Матильды Кшесинской.Со стороны улицы Куйбышева красивая кирпичная ограда. Территория за оградой.

А здесь - вид с Кронверкского проспекта.Здание построено в стиле модерн. Оно элегантно, асси метрично, нарядно. Палитра отделочных материалов очень богата - красный и серый гранит, светлый облицовочный кирпич, синяя майоликовая плитка, металлические конструкции и кованые узоры. Недаром его часто называют дворцом Кшесинской.

Мне хочется немного рассказать о Матильде Кшесинской и о судьбе этого дома. Наверно, многие знают, что Матильда Кшесинская была знаменитой балериной. Знают, что она была первой любовью наследника престола Ники, будущего императора Николая II, а впоследствии - женой Великого князя Андрея Владимировича. Большую роль в ее судьбе сыграл еще один Великий князь - Сергей Михайлович. Эти три мужчины очень много сделали для нее и определили так или иначе ее жизнь.

Она оставила интереснейшую книгу воспоминаний. Ей было семнадцать, когда после окончания хореографического училища на торжественном ужине она познакомилась с будущим императором Николаем II, тогда - просто Ники. Это было в 1889 году. Она была красива, кокетлива и очень талантлива. Он - застенчивым, мало знающим женщин, юношей. Между ними начался роман. Вскоре, он купил ей дом на Английском проспекте, где они и встречались. Но через несколько лет, в 1894 году Ники был помолвлен с принцессой Алисой Гессен-Дармштадской и их связь с Кшесинской прервалась навсегда. Их роман длился немногим более трех лет. В своем последнем письме к ней Николай Романов писал , что встреча с нею останется самым светлым воспоминанием его молодости. Он разрешал ей обращаться к нему в любое время с любой просьбой. К чести для Кшесинской, она этим не злоупотребляла.

Строительство продолжалось до 1907 года. В этом году Кшесинская смогла поселиться в своем новом доме. Она писала: " Кухня была моей гордостью, она была, можно сказать, шикарная, и часто после обеда я приглашала гостей полюбоваться ею. Мой французский повар Дени содержал ее в примерной чистоте и опрятности, и сразу после обеда, когда я показывала гостям кухню, она была в таком порядке, что можно было думать, будто никакого обеда там вовсе и не готовили. При доме был свой ледник и специальная холодная кладовая для сухих продуктов. Таким образом, в доме было всегда достаточно запасов, чтобы приготовить экспромтом обед. Другой моей гордостью были две гардеробные комнаты, одна наверху, для моих платьев, вся обставленная дубовыми шкапами, в другая внизу, для моих костюмов и всего, что к ним полагалось: башмаков, туфель, париков, головных уборов и т. д. В каждом из четырех огромных шкапов имелась полная опись под номером всего того, что в нем находилось, дубликат которой я держала у себя. По этим спискам я могла всегда послать кого-нибудь привезти мне все, что было мне необходимо, это часто приходилось делать, когда я жила на даче, а костюмы были нужны в Красном Селе. Я указывала только номер шкапа и номера требуемых костюмов и относящихся к ним предметов."

Двор дома в 1907-1910 г.г.

Все было замечательно, она гастролировала по всему миру, обожала своего сына, занималась благотворительностью. Казалось бы - чего еще желать? Но с началом революции её карьера была закончена. В последний раз она выступала в России в мае 1917 года. И еще она вспоминает последний прием гостей в своем доме на 24 персоны 22 февраля 1917 года: "Для этого дня я вытащила все свои чудные вещи, которые с начала войны оставались запертыми в шкапах, и расставила их по обычным местам. У меня была масса мелких вещиц от Фаберже: была огромная коллекция чудных искусственных цветов из драгоценных камней и среди них золотая елочка с мелкими бриллиантами на веточках, как будто льдинками, было много мелких эмалевых вещиц, чудный розовый слон и масса золотых чарок. Их так оказалось много, что я телефонировала сестре, что места не хватает, куда все это ставить. Я была за эти слова жестоко наказана, так как через несколько дней все было разграблено и нечего было ставить. Весь стол к обеду был украшен ландышами, был поставлен подарок москвичей «сюрту-де-табль», серебряная ваза, наполненная ландышами. Сервированы были мои чудные золоченые десертные тарелки и золоченый десертный сервиз, ножи, вилки и ложки - копия с модели Екатерининских времен, хранившейся в Эрмитаже, подарок Андрея. Я только боялась, чтобы не оказался в последнюю минуту двадцать пятый гость, что часто бывало, и тогда у меня не хватило бы золоченых тарелок и приборов. Весь обед подавался на фарфоре «лимож», который Андрей выписал из Франции, а к рыбе подали «датский» сервиз тарелок с изображением рыб. Под каждую тарелку была положена круглая салфетка из настоящих кружев. Когда гости вошли в столовую, они пришли в полный восторг от убранства стола, что мне доставило большое удовольствие, так как я каждую мелочь обдумывала и рассчитывала. Обед прошел очень оживленно и удачно, блюда были вкусные и подавались с соответствующими винами. После обеда играли в баккара, и гости засиделись довольно поздно. Это был мой последний прием в Петербурге." Вскоре балерина стала получать анонимные письма с угрозами физической расправы. И опять я хочу привести отрывок из её воспоминаний. "Каждый день приносил все более тревожные вести. Никто не знал, в чем тревога, но чувствовалось, что наступает какая-то гроза, и беспокойное настроение все росло в городе. Сначала это были только слухи, передававшиеся друг другу, и трудно было понять, действительно ли положение серьезно или это только молва нервно настроенного населения. Но в первой половине февраля полицмейстер Четвертого отдела Петербургской стороны, на Каменноостровском проспекте, № 65, генерал Галле по телефону стал настойчиво просить меня хоть на время покинуть столицу с моим сыном, так как, по его словам, с часу на час можно ожидать беспорядков в городе, а мой дом, расположенный в самом начале Каменноостровского проспекта, наиболее подвергается опасности. Его совет спасать, что могу, из своего дома, пока не поздно, поставил меня в безвыходное положение. Когда я взглянула вокруг себя на все, что было у меня драгоценного в доме, то не знала, что взять, куда везти и на чем, когда кругом уже бушует море. Мои крупные бриллиантовые вещи я дома не держала, они хранились у Фаберже, а дома я держала лишь мелкие вещи, которых было невероятное количество, не говоря уж о столовом серебре и обо всем другом, что было в доме." Вечером 27 февраля она вместе с сыном и его воспитателем покинула свой особняк. Начались её скитания по Петрограду.

Днем 28 февраля толпа разъяренных людей ворвалась в особняк балерины, знакомство с которым началось с винного погреба. И пошел погром и грабеж. Ворвавшиеся в особняк люди искали балерину и управляющего, но не нашли их. Тогда они схватили главного дворника М.И. Денисова и, приняв его за управляющего, хотели расстрелять. Его вывели во дворик особняка и поставили к стенке. Между тем жена М.И. Денисова всю эту ужасную сцену видела из окна особняка и скончалась от потрясения, поскольку у нее было больное сердце. А главный дворник уцелел, его спас. Георгиевский крест, который он всегда носил на груди. И только 10 марта 1917 года офицер для поручений Петроградского Общественного Градоначальника обнаружил в особняке вещи балерины, которые еще уцелели после погрома. На наиболее ценные он составил опись: