Дмитрий Нагиев: от "Окон" до "Мастера и Маргариты"

Фигаро - здесь, Фигаро - там. Это о нем. Взять хотя бы телевидение. На Первом канале Дмитрий Нагиев участвует в крупномасштабном игровом шоу “Большие гонки”. На “российском” недавно провел юбилейный вечер Людмилы Гурченко, а как исполнитель одной из ролей “задействован” в фильме “Мастер и Маргарита”. На НТВ его можно увидеть в сериале “Каменская”. А на канале СТС продолжается показ фирменного нагиевского комедийного сериала “Осторожно, Задов!” Кроме того, Дмитрий много снимается в кино, собирает аншлаги на театральных подмостках. Спектакль “Кыся” с Нагиевым в главной роли в декабре отмечает свое пятилетие, что по меркам отечественной антрепризы почти рекорд.

- Дмитрий, на канале “Россия” начался показ многосерийного фильма “Мастер и Маргарита” Владимира Бортко. Вы сыграли в нем Иуду… Эта роль для вас знаковая?

- Вообще-то там есть роли гораздо более значимые, чем Иуда. Хотя у Бортко все роли точечные. У меня там еще и роль барона Майгеля, чью кровь пьют на балу… С Бортко работать интересно. Он мастер. Так, как орет на площадке он, не орет никто. Но даже это Владимир Владимирович делает талантливо.

- Какие еще премьеры с вашим участием ждать в ближайшее время?

- В двухсерийном фильме “Новогодний киллер” я сыграл две роли: киллера по кличке Скрипач, а также скрипача, лауреата всевозможных международных премий. Скрипача там путают с киллером, а киллеру человек, которого он должен убить, говорит: “Ну наконец вы приехали! Я вас так ждал! Спасибо вам большое - еле дождался!” Комедия! Когда снимали, было забавно. Что получится - посмотрим.

- У вас есть такие роли, про которые даже вспоминать не хочется?

- Стараюсь не сниматься в совсем уж мыльных операх. “Каменская”, “Охота на изюбря” - это все-таки “Кодак”, солидный бюджет. Правда, сейчас время от времени, скрипя зубами, соглашаюсь и на роли в сериалах, которые никак не назовешь вехами в творческой биографии.

- Соглашаетесь по финансовой надобности?

- Ну финансовая надобность есть всегда. С закрытием программы “Окна” появилось ощущение нехватки денег… Потому что “Окна” - это был ежедневный эфир и соответствующая оплата. К определенному уровню доходов быстро привыкаешь. И когда это вдруг заканчивается, возникает момент растерянности. Хотя, конечно, не голодаю, нет…

- А духовного голода в своих бесконечных “больших гонках” не испытываете? В какой, например, зал поспешите, попав в Эрмитаж?

- Банально, но когда попадаешь в Лувр, то несешься мимо роскошных шедевров к “Моне Лизе”, стоишь и смотришь на эту микроскопическую картинку за толстым стеклом. Точно так же несешься по Эрмитажу в залы с итальянцами. Если бы еще время найти. Однажды проезжаю мимо Эрмитажа и думаю: “Ну все, надо сходить, прямо сейчас. Давно не был!” Торможу машину, захожу, естественно, с черного входа: “Здравствуйте, можно я через часик к вам загляну? Сейчас только съезжу в одно место, потом вернусь. Вы меня пустите?” - “Димочка, да, конечно!” С тех пор прошло три года. Я так и не нашел лишних пару часов.

- Книжка Алисы Шер “Я была женой Нагиева” стала бестселлером. Вы не раз говорили, что не читали ее. Это звучит забавно, учитывая ваши добрые отношения с бывшей супругой…

- На днях вышла вторая книжка.

- Не обо мне, но тех же авторов, одухотворенных побитием рекордов продаж. Почему бы нет? Пускай Алиса пишет, дай Бог ей творческих радостей.

- А вы сами еще не взялись за мемуары?

- Не так давно несколько московских издательств вышли на меня с таким предложением. Но я ответил, что не готов подводить итоги. Тогда мне предложили несколько иное направление. Сейчас идут переговоры о гонораре. Писать в стол я не могу себе позволить. Я не Хлебников, который комкал написанные стихи и бросал в ведро…

- Если договоритесь о цене, то о чем же будут “немемуары”?

- О нас, о жизни, о сегодняшнем дне. Наверное, мне помогут издатели, редакторы, потому что я в одном слове делаю четыре ошибки.

- Давно хотел спросить, про что ваш спектакль “Кыся”?

- Там есть такой текст: “Все, что мы делаем в этой жизни, мы делаем из-за любви и ненависти”. Вот про это спектакль.

- А без мата про любовь и ненависть уже никак не сыграть?

- Никуда нам от русского мата не деться! Без него и чувства не чувства, и эмоции не эмоции. Ну что делать, если нет у нас заветного универсального слова “фак”?

- В повседневной жизни вы мат употребляете?

- У меня вполне чистый экранный язык. Как бы ни поливали программу “Окна”, я ни разу там не ругался. (Между прочим, у меня мама филолог, кандидат наук.) Но в жизни все бывает. Например, после эротических экзерсисов, конечно, можно сказать: “Милая, это был каскад удовольствий, ты сегодня превзошла себя, такого у меня еще никогда не было!” А можно произнести одно простое русское слово, и эмоций будет выражено не меньше.

- В театре что-то новое готовите?

- Надо что-то необычное придумать. Делать спектакль просто так не хочется. Я столько нашакалил за свою жизнь. И прапорщик Задов, и вереница бандитов… Уже нельзя просто так шокировать зрителя голой задницей. Может быть, найдутся какие-то хорошие, состоятельные люди, которые предложат: “Вот вам деньги, давайте попробуем сделать что-то побогаче, чтобы было зрелище!” Хотя в принципе не все то зрелище, что блестит…

- Людмила Марковна Гурченко была в восторге от совместных съемок с вами в программе “Осторожно, Задов!” и говорила, что с радостью встретилась бы с Нагиевым в театральном спектакле…

- Людмила Марковна присылала мне две пьесы. Просто почитать. Я прочитал и сказал: “Я не понял!” Она согласилась: “У меня тоже есть вопросы. Давайте дальше поищем!” Ну и потом Людмиле Марковне найти время тоже очень тяжело.

- Как, кстати, самочувствие вашей великой партнерши? Говорят, Гурченко заболела…

- Недавно в Интернете я наткнулся на сообщение: “Гурченко умирает в больнице”. Тут же позвонил ей: “Людмила Марковна, что за ерунда!” Она говорит: “Дима, я лечу глаза! Легла на обследование в больницу, так, представляете, какой-то журналист с разгону, хамски распахнул дверь и ворвался в мою палату, чтобы меня сфотографировать”.

- Дима, почему вы решили состричь свою знаменитую косичку?

- Кино виновато. Я снимался в фильме “Скалолазка, или Последний седьмой колыбели”. Это попытка наших кинематографистов сделать довольно дорогостоящий блокбастер. Конечно, нам далеко до бюджета “Кинг Конга” в 210 миллионов долларов, но двигаемся в нужном направлении. Так вот, режиссер фильма Олег Штромм мне просто приказал подстричься. Я ответил: “Да”, - но когда пришел в парикмахерскую, то хотел с темы соскочить. Страшно стало. Позвонил: “Олег, я подумал, все-таки лучше, когда вот так гладенько будет”. - “Но мы же договорились!” - сказал Олег. И я пошел под нож. Сейчас съемки закончились. Мне кажется, должно получиться что-то в духе “Индианы Джонс”. Наконец-то и у нас должно получиться асоциальное кино.

- Теперь можно снова отращивать косичку?

- Пока отдыхаю от длинных волос. С утра встал - провел расческой два раза и пошел. А раньше надо было накладывать килограммы геля. Вот отдохну, а там посмотрим. Я заметил, что все актеры и музыканты, состригавшие длинные волосы, потом снова отращивали. Все-таки вериги не отпускают. Я же попробую держаться. Пока залы полны! А если завтра, не дай бог, будет продано шестьдесят процентов билетов, может быть, и бороду отпущу.

- Ваше сотрудничество с Первым каналом, начавшееся на программе “Большие гонки”, будет продолжено?

- На сегодняшний день у меня контракт с Первым каналом. “Большие гонки” станут еще масштабнее - с вертолетами, подводными лодками. Кроме того, на этом канале готовится самый дорогостоящий проект в истории телевидения. Пока не буду о нем говорить, но мне приятно, что меня пригласили.

- Интересно, какие ТВ-программы вы сами смотрите?

- Мне очень нравится КВН. Конечно, смотрю новости. Как идиот, щелкаю по каналам, понимая, где фильтрация новостей, а где что-то новенькое. Нельзя быть аполитичным в нашей стране.

- А почему бы вам вслед за некоторыми вашими коллегами по искусству не податься в политику?

- Вряд ли Алла Борисовна Пугачева десять лет назад собиралась в Общественную палату, а Александр Яковлевич Розенбаум думал о Государственной Думе. Но настало время, и они там. Пока я в политику не собираюсь, но кто знает, как все повернется. Главное - надо молить Бога о здоровье.

- У такого волевого и решительного человека, как вы, наверняка есть свой девиз?

- У меня нет ни девиза, ни эпиграфа, под которым шествую по жизни. Для меня это мелочь и пустобрехство, на которые не имею возможности отвлекаться. Живу, как интуиция подсказывает. Живу, и все. А в конце жизни будет понятно, был ли у меня девиз или нет.

- Вас не тяготит роль одного из главных персонажей бульварной хроники?

- Читаю в Интернете: “Передрались жены Нагиева”. Понимаете: пе-ре-дра-лись! Это что - скотобаза какая-нибудь? Первая нанесла удар в пах, другая ответила адекватно. Дальше идут подробности. Но о ком, собственно, речь - не говорится, потому что все это чушь, миф… Задают мне вопрос: “Какие у вас отношения с Сергеем Ростом?” Отвечаю, что не знаю ничего о судьбе Роста, давно его не видел. Вскоре выходит статья с заголовком: “Он предал друга”. Ну что это такое?!

- Так вы читаете, что про вас пишут в газетах?

- Мне не все равно, что пишут. Меня легко обидеть. Да, иногда делаю вид, что мне наплевать. Но, конечно, я все отслеживаю.

- Говорят, ваш сын поступает в театральный институт?

- Ну ему еще рано… А как окончит школу: куда еще идти? С его оценками-то. Только в театральный. Я не вмешиваюсь: каждый должен набить свои шишки.

- Наступает год Собаки, а у вас ведь есть собака…

- Есть. Мой верный и уже старый пес. Еле двигается. Но если мясом пахнет, то оживает. Когда на улице зову:“Иди ко мне!” - не слышит. “А что я дам!” - бежит.

- Где обычно встречаете Новый год?

- Прошлый раз - дома. Вообще-то я певцам в новогоднюю ночь завидую. Только успевай мотаться: там споет, здесь споет. У нас, ведущих, по-другому: сидишь на одной вечеринке, какая уж выпала. Я несколько раз в Барвихе вел программу, один раз - у Юрия Михайловича Лужкова. Вот там получаешь удовольствие: вокруг Лиз Митчелл из “Бони М”, Томас Андерс с Дитером Боленом, еще кто-то. Если такое предложение не поступает, то надеваю белую рубашку и еду домой, под елку.