Александр Ягольник: «К 2020 году украинский шоу-бизнес станет самостоятельным»

Один из главных отечественных продюсеров 90-х – о встрече с Ивасюком и Цоем, конфликте с Могилевской и ONUKA, безнадежности рэпа в Украине и харассменте

Можно сказать, что Александр Ягольник придумал украинский шоу-бизнес. Именно он первым написал об этом явлении в советской газете «Комсомольское знамя», когда работал там музыкальным журналистом в конце 80-х.

Десять лет спустя Ягольник начал самостоятельно делать песни и продюсировать артистов. Он причастен, как минимум, к двум ярким явлениям на поп-сцене 90-х – Наталье Могилевской и группе «Игрушки». Их светлые, романтичные и наивные песни заметно контрастировали с духом лихих 90-х. В нулевых Ягольник как продюсер переключился на герлз-бенды «Гавана» и «Пина Колада». Последние десять лет находится больше в тени и редко появляется в теле- и радиоэфире.

В 2018-м Александр Ягольник безуспешно пытается создавать украинские мюзиклы, популяризирует биоэнергетику и продолжает удовлетворять журналистские амбиции в регулярных блогах на сайте «Обозреватель». При этом остается радикальным патриотом, активно выступая против российской культурной экспансии в Украине. И верит, что через несколько лет украинскую музыку ждет светлое будущее. Его надо лишь отвоевать.

Вы начинали свой путь в музыке в конце 1980-х как корреспондент газеты «Комсомольское знамя». Почему вы тогда решили стать музыкальным журналистом?

С музыкой и с журналистикой я был связан с раннего детства. Я вырос в Черновцах, мой папа работал в газете «Радянська Буковина». Рядом с редакцией находилась музыкальная школа, куда меня в три с половиной года отдали на фортепиано. Я часто приходил к папе на работу делать уроки и играть на большом черном редакционном рояле. Папа сидел в одном кабинете с поэтом Василием Бабухом, другом композитора Владимира Ивасюка.

Однажды Ивасюк услышал, как я играю, попросил исполнить какую-то из моих первых песен. А после сказал отцу: «Цей хлопчина буде великим композитором!» Но после школы я поступил не в консерваторию, а на факультет журналистики Киевского университета имени Тараса Шевченко.

Александр Ягольник в возрасте 5 лет с матерью (1975 г.)

В 1988 году я сделал первое свое интервью для «Комсомольского знамени» с Александром Градским. Он там обхаял весь тогдашний российский рок – «Кино», «Аквариум», «ДДТ», «Алису» и другие группы из ленинградского рок-клуба. После этого гневные письма в адрес Градского приходили в редакцию даже от «золотой молодежи» Дальнего Востока. Когда их насобиралось на три мешка, главный редактор «КЗ» Владимир Кулеба предложил мне, второкурснику журфака, вести в газете регулярную музыкальную страницу. Подобного внимания к молодежной субкультуре тогда не смогла привлечь ни одна из шести партийных газет Украины.

Правда, что вам одному из первых в Украине удалось пообщаться с Виктором Цоем?

Мы общались с Цоем дважды. Первый раз — в 89-м, когда «Кино» выступали в Харькове. Цой всегда вел закрытый образ жизни и журналистов не любил. Но мои друзья, известные импрессарио Роман Альтер и Вольф Месхи, которые организовывали выступление, представили меня ему как администратора. Когда Виктор окончательно ко мне привык, тогда я и раскрыл все карты.

Позже Цой приехал в Киев, и мы как уже знакомые люди пообщались с ним получше. Я даже не догадывался, что разговор со мной станет последним интервью в жизни лидера «Кино». Нельзя сказать, что Виктор чувствовал приближение смерти. Он ведь всегда был себе на уме, ироничен, немного не от мира сего. В беседе он мне сказал: «Я решаю проблемы по мере их поступления».

Александр Ягольник в харьковском зоопарке, куда Виктора Цоя на следующий день после концерта пригласили посмотреть на рождение тигрят (сентябрь 1989 г.)

А еще вы первый, кто использовал в отечественной прессе фразу «украинский шоу-бизнес».

И «андеграунд» тоже. А потом имел по этому поводу сложный 15-минутный разговор с цензором. Как сейчас помню эту тетку, которая обвиняла меня в антисоветской пропаганде. Я же отвечал, что «шоу-бизнес» – слово, которым молодежь теперь называет эстраду, а «андеграунд» — вообще название музыкального течения, поэтому никакой антисоветчины здесь быть не может. Так я и убедил ее оставить формулировки в материале. В итоге после января 1989-го об «украинском шоу-бизнесе» стали писать все прогрессивные молодежные областные газеты.

С тех пор прошло уже почти три десятилетия. Как украинский шоу-бизнес изменился за эти годы? Какие проблемы в нем вы наблюдаете сейчас?

Его основная и самая актуальная проблема – отсутствие квалифицированных продюсеров, умеющих системно мыслить. А еще то, что деньги все еще побеждают «гідність». Я говорю о своих коллегах, которые продолжают ездить в Россию несмотря на войну между нашими странами и аннексию Крыма. Но, слава Богу, прогрессивное общество приходит к понимаю того, что это оскорбительно и унизительно. Я о законопроекте Вячеслава Кириленко, общественные обсуждения которого начнутся очень скоро (законопроект, обязывающий украинских исполнителей уведомлять СБУ о выступлениях на территории РФ – ред.).

Еще одна проблема – полная монополия в музыкальном информационном пространстве телеканалов М1 и М2, а именно – холдинга «ТАВР-медиа», в который они входят. В условиях практически полного отсутствия конкурентов они диктуют артистам и рынку свои правила, настойчиво пытаясь сохранить «российский вектор».

Ну, и уровень смыслов в украинских песнях, конечно, сильно упал. Сплошной «хип-хап».

Но ведь за границей хип-хоп считается в данный момент самой актуальной музыкой!

«Хип-хап» — это то, что делает Потап и ему подобные, игнорируя законы стихосложения. Этим словом я обозначаю песенную деградацию, которая на премии М1 Music Awards 2017 удостоилась награды «за особые заслуги в украинском шоу-бизнесе».

А к рэпу и R`n`B отношусь с уважением. Слежу за ним еще с тех времен, когда власти Нью-Йорка запустили программу по строительству звукозаписывающих студий, чтобы побороть уличную преступность. Это привело к появлению многих звезд хип-хопа.

Ведущие молодежного фестиваля «М`Обсерватория» в ДК КПИ (слева направо): Александр Ягольник, Ирина Герман, Отар Кушанашвили (1995)

Как вы относитесь к тому, что в последние годы много молодых украинских музыкантов запели на английском?

В Берлинской музыкальной академии я учился на курсе Владимира Ходзицкого — выдающегося украинского музыканта 60-80-х, уехавшего в начале 90-х жить и преподавать в Германию. Во время лекций он рассказывал, что шансы на успех у англоязычных исполнителей, которые не выросли в этой среде – «ноль целых одна миллионная». У нас совершенно другая культура, так что для местных музыкантов это тупиковый путь.

Украинская история знает три всемирно известных хита: «Щедрик», «Червону руту» и «Черемшину». Все три, заметьте, написаны на украинском.

Вы придерживаетесь правых взглядов, в блогах на «Обозревателе» часто оперируете понятием «украинский культуркампф». Что оно означает?

Понятие «культуркампф» ввел в обиход Дмитрий Корчинский (украинский общественный деятель, журналист – ред.). Оно отображает борьбу за национальную идею в украинской культуре. Мы должны защитить наш музыкальный рынок от агрессии, которая исходит от России. Многие знают, что Сурков (Владислав Сурков, помощник Президента РФ – ред.) курирует весь российский шоу-бизнес от поп-музыки до рэпа.

Как вы считаете, почему рэп стал популярным в России? И почему этого не происходит у нас?

Не думаю, что рэп когда-то будет популярен в Украине. Вспомните кобзарей — нам свойственны мелодичные смысловые песни. Да и не русский это стиль, они его у Америки пытаются «собезьянничать» еще со времен «Мальчишника» и Богдана Титомира. Посмотрим, приживется ли рэп в России после «второго пришествия».

Там всегда понимали, что талантливых людей нужно перетягивать к себе. В начале 1990-х после «Славянского базара» Борис Гительман-Наумов, пресс-атташе самой крупной русской прокатной фирмы «Ангажемент» и предшественник Игоря Крутого, дважды приглашал меня в Москву и обещал много разного-интересного. Я пожил там какое-то время и понял, что это не мой город, хоть и денег в нем гораздо больше, чем в Киеве. Правда, когда я начал заниматься продюсированием, мне все же приходилось периодически туда ездить.

Крым аннексирован, идут бои за Донецкий аэропорт. Тем временем Лорак получает российские граммофоны, а Потап снимает штаны в Кремле. Но все молчат. Вот мне и пришлось взяться за перо

Знаю, что у вас был конфликт с ONUKA после того, как вы у себя на странице распространили неправдивую информацию о ее выступлении в России. Чем закончилась эта история?

Определенные силы были заинтересованы дискредитировать эту артистку – это факт. Я абсолютно убежден, что ездить в Россию не нужно, вот и попался на удочку источника, которому до этого доверял. К сожалению, после этого Ната Жижченко удалила меня из друзей в Facebook, несмотря на мои последующие извинения перед ней.

Вы обсуждаете свою позицию с людьми из украинского политикума?

Я учился на факультете журналистики в университете Шевченко, наш курс после выпуска называли «золотым». Оттуда я прекрасно знаю, что такое пропаганда и как с ней бороться, так что советоваться мне ни с кем не нужно.

Блоги на «Обозревателе» — удовлетворение ваших журналистских амбиций?

Крым аннексирован, идут бои за Донецкий аэропорт. Тем временем Лорак получает российские граммофоны, а Потап снимает штаны в Кремле. Но все молчат. Вот мне и пришлось после 16 лет журналистского затишья снова взяться за перо. Хочу доказать, что в украинском шоу-бизнесе еще остались люди, которые не поддаются российским манипуляциям.

«Иванушки International» испугались «Игрушек»

Как получилось, что в середине 1990-х вы переквалифицировались из журналиста в композитора и продюсера?

Свою первую песню как композитор я написал еще в 1990 году. Но в те времена заниматься продюсированием музыкантов было очень сложно. Ведь тогда быть музыкальным журналистом считалось намного статуснее, чем продюсером.

Мы с братом вели на радио программу «4М». Радиоведущим тогда можно было брать рабочую смену в Доме звукозаписи – лучшей студии в Киеве на то время. Вот там, пользуясь случаем, мы и делали первые песни.

Еще до сотрудничества с Натальей Могилевской я работал с Ириной Сказиной и помогал певице, которая после знакомства с продюсером Юрием Никитиным стала Ириной Билык.

Работа над альбомом Натальи Могилевской «Ла-Ла-Ла» в студии «МикС» (1997)

Вы много писали о рок-музыке. Почему взялись за продвижение именно поп-проектов?

На страницах «КоЗы», как мы тогда в шутку называли нашу газету, спокойно сосуществовали БГ, группа «Ласковый май» и звезды хит-парада Billboard. Но особенное внимание я уделял молодой поросли украинской поп-музыки – Сестричке Вике, Андрею Мыколайчуку, Русе и многим другим. Да и вырос-то я на АВВА, Майкле Джексоне и итальянских певцах. Так что моя продюсерская деятельность стала логичным продолжением журналисткой работы и меломанских увлечений.

Как вы рассмотрели в выпускнице эстрадно-циркового училища Наташе Могилевской звезду?

Не буду скрывать, что решающую роль в этом сыграли наши личные взаимоотношения с Наташей, продлившиеся 13 лет. Игорь Лихута и Таисия Повалий, Ирина Билык и Юрий Никитин, Руслана и Саша Ксенофонтов, Юлия Санина и Вал Бебко из The Hardkiss, Ната Жижченко (ONUKA) и Евгений Филатов… Примеров успешных тандемов в украинском шоу-бизнесе немало. Когда рядом с поющей персоной есть близкий человек, который является для нее точкой опоры и в профессиональном плане, сотрудничество от этого только выигрывает.