Михаил Турецкий:«К 50 годам мой голос стал звучать лучше, чем в 40»
Несмотря на то, что народный артист России Михаил ТУРЕЦКИЙ вместе со своим коллективом достаточно регулярно приезжает в Петербург, журналистам всегда есть о чем с ним поговорить. Не только о творчестве и работе, но и о чисто человеческих ценностях. Вот и на этот раз встреча в петербургском региональном центре ИТАР-ТАСС была интересной.
– Михаил, зритель видит конечный продукт – выступление «Хора Турецкого» на сцене. Но чем это все достигается? Как строится типичный рабочий день?
– У нас семь рабочих дней в неделе по 24 часа. И так 365 дней в году… Например, мне сегодня Дмитрий Дибров по рабочим вопросам в 1.15 ночи звонил. Утром я лично отвел детей в школу и поехал в аэропорт. Сейчас пресс-конференция, вечером выступление. Офис в Москве в это время тоже работает. Сегодня наш коллектив «Сопрано 10» перед гастрольным туром отправил на диспансеризацию. Девушки объездят всю страну, начиная с Нижнего Новгорода и заканчивая Петропавловском-Камчатским, дадут 28 сольных концертов. Хотя они работают без моего участия на сцене, но я на телефоне.
Если мы вдруг в Москве и у нас там выступления, то днем обязательно встречаемся – репетиция начинается в 16 часов. Если выступления нет, то репетиция шестичасовая. Обязательно хореография, фитнес. В том месте, где мы репетируем, у нас есть небольшой спортивный зальчик, где с нами занимается тренер. К примеру, сорокалетнего Алекса Александрова ставит на весы, а потом гоняет полтора часа. Чтобы он был убедительным на сцене и всем нравился (Смеется).
На концертную площадку приезжаем всегда заблаговременно. К примеру, сегодня у нас не сольное выступление – то есть не около трех часов, а всего час. Придем на площадку за час, отстроим звук, будет небольшая репетиция.
– На гастролях успеваете посмотреть местные достопримечательности?
– Конечно. Идет постоянное самосовершенствование: с интеллектуальной точки зрения, с эмоциональной, в плане развития своего биофизиологического ресурса. Была бы возможность. Вот наши ребята сегодня утром приехали в Петербург. К примеру, Михаил Кузнецов всегда идет в Русский музей. Прилетаем в Амстердам и все вместе идем смотреть Рембрандта, его «Ночной дозор». В Красноярском крае всегда отправляюсь в заповедник к «Столбам» – это природные скалистые образования. Меня эта красота насыщает. К тому же если я семь километров дойду в гору за 45 минут, значит, вожак Акела еще не промахнется (Смеется). То есть на гастролях мы пытаемся духовно и эмоцио-нально подпитаться.
– К 50 годам не чувствуете усталость?
– Артист не должен от самого себя устать, и если вся его жизнь к 50 годам превращается в клише, артист погибает. Я, например, стал чувствовать, что к 50 годам мой голос стал звучать лучше, чем в 40. И окружающие с этим тоже согласны (Смеется). Тем более что я как эксперт в области вокала очень самокритичный человек. Поверьте!
Если бы мне двадцать лет назад сказали, что я, парень из простой семьи, добьюсь нынешних успехов, я бы не поверил. Просто надо каждый день работать, максимально выкладываться, наполнять жизнь смыслом. Где-то брать энтузиазм, положительные эмоции. Всю эту компанию – 50 человек в «Хоре Турецкого» и 30 в «Сопрано» – каждый день строить…
Вообще есть чем заниматься. Детский хор хочу создать лучший в мире, детскую школу. Еще очень хочу создать оркестр симфонический, но времени нет – много забот, ответственности за судьбы уже созданных детищ. Нужно, чтобы коллектив наш не стоял на месте, а постоянно развивался. А это требует от руководителя постоянного напряжения – текучесть повседневных дел, рутинная работа, которую никто не отменял. За всем, что видите на сцене, стоит титанический ежедневный труд. Если я хотя бы на час отключаю телефон, то боюсь даже показать, сколько звонков приходит…
– Вы сравнительно недавно стали народным артистом России. Как узнали об этом?
– Я понятия не имел, что есть такое решение! Ни на каком корпоративе или банкете это серьезное и почетное звание не выпрашивал и ни к кому не обращался: «Дайте, помогите – я так хорошо пою! У меня такие замечательные группы!» Это пришло само. Когда состоялось решение, вообще находился в США. Мне позвонили и спросили: «Сможете через шесть дней прилететь и получить награду?» Для меня тогда, два года назад, это было полной неожиданностью. Тем более, речь о юбилее тогда не шла – до него еще было далеко. Замечу, что в «Хоре Турецкого» поют три заслуженных артиста России.
– Есть какой-то объективный критерий популярности «Хора Турецкого»?
– Есть такое понятие: зритель голосует рублем. У нас очень много концертов, и везде аншлаги. Критерий народной любви – долгосрочное пребывание артиста или коллектива на сцене. Посмотрите: Иосиф Давыдович Кобзон 51 год выступает, а мы только 20. Вот если нам удастся еще лет десять, а то и двадцать простоять на сцене.
– Сейчас на афишах информируют о возрастных ограничениях. Какая планка у «Хора Турецкого»?
– Нам говорят 12+. А я считаю, что у нас нет возрастных ограничений. Моя шестилетняя дочь уже в репертуаре, и у нее есть любимые песни. Одна из них – «Песня о тревожной молодости». Помните: «Забота у нас простая, забота наша такая. » То же, что у меня в детстве было. В три года я садился на колени к отцу в воскресенье, когда он не уходил на работу, и просил: «Пап, давай «Заботу»! Жила бы страна родная, и нету других забот…» Эта музыка до сих пор заводит нас на любовь к Родине.
Наши поклонники разного возраста, социума, музыкальных пристрастий. Поэтому, к примеру, приглашают отметить День полиции в Сочи – там будут люди, любящие патриотическую музыку. И в то же время, приглашают на открытие международного форума в Баден-Баден, где публика вообще русского языка не знает. Или на презентацию модных журналов. То есть репертуар у нас настолько разнообразный, что даже сложно понять, какая площадка для него наилучшая.
– Чисто визуально кажется, что какой-либо ротации в «Хоре Турецкого» нет. Видимо, она просто не нужна?
– О ротации даже непозволительно говорить: за двадцать лет поменялись два-три человека. Основной костяк коллектива сформировался в 1990–1993 годах. Алекс Александров был с самого начала, с февраля 1990 года, Евгений Кульмис и Евгений Тулинов – с 1991 года, Михаил Кузнецов – с 1992-го. Олег Бляхорчук уже с 1995-го. То есть изначально нас шесть человек, включая меня.
Из коллектива я никого не выгнал, не сказал: «Извини, есть моложе и лучше». Да, сам коллектив когда-то должен прекратить существование, и я, взяв несколько человек, через некоторое время создам новый «Хор Турецкого». Там уже на сцену выходить не буду, мои нынешние соратники станут этот коллектив настраивать и налаживать как хормейстеры, продюсеры, администраторы. Я до последнего всех этих людей буду держать. Но если, например, Алекс скажет: «Все, уезжаю в Китай!» Только тогда начну искать ему замену. Вот Вячеслав Фреш появился, когда мне надо было заменить певца, который в 2007 году сказал, что хочет быть один – выступать самостоятельно. Взял и ушел. Тогда нашел Вячеслава.
– Сегодня достаточно хорошо известен (и не только в России) ваш второй коллектив – «Сопрано 10». Там собраны не только замечательно поющие, но и очень красивые девушки. Объективно существует «угроза» замужества и ухода из коллектива. Как с этим бороться, и стоит ли?
– Позиция продюсера ясна. Он инвестирует в коллектив и в конкретную девушку средства: репетирует, нанимает специалистов, тратит деньги и время. И, конечно же, он хочет взамен получить гарантии, что эта девушка в течение пяти, иногда семи лет должна на него отработать. Таким образом, он вмешивается в божественный план, так как с девушкой может случиться любовь, беременность, материнство. И мне кажется, более грубой формы и большей ошибки, чем давать контракт в этом вопросе, придумать нельзя. У меня на сей счет нет никаких специальных контрактов. Они есть чисто формально до 2014 года, но я с девушками сижу и просто разговариваю о том, что женщина – это сначала мать-жена, а потом уже певица. И если приоритеты поменялись – сначала певица, а потом все остальное, то получается уродливая женская судьба.
Мне кажется, в нашем коллективе «Сопрано 10» придумана прекрасная модель, когда можно совмещать семейную жизнь, материнство и работу у нас. Потому что всегда есть возможность подмениться кем-то. В этом огромном сумасшедшем музыкальном репертуаре и при таком количестве солисток – их десять, всегда можно уйти в декрет, а потом через, например, восемь месяцев нанять няню и вернуться. В этот период ее может кто-то подменить – они отдают свои соло друг другу. Еще один хороший способ – иметь пусть маленькую, но скамейку запасных, никому не мешая жить.
– Когда мы увидим «Хор Турецкого» в Петербурге?
– Большое шоу состоится 17 ноября в «Ледовом дворце». Вместе с нами выступит и «Сопрано 10».
– Концерт впервые состоится в «Ледовом»?
– Да, и не случайно. Хотя, действительно, мы обычно предпочитаем Большой концертный зал «Октябрьский». У меня был юбилей в апреле – исполнилось 50 лет. Отмечали его в Государственном Кремлевском дворце тремя концертами, на каждом были тугие аншлаги, и, к сожалению, все равно многие люди не попали. И эту же программу мы решили показать в Петербурге. Поэтому нам понадобился «Ледовый дворец», так как у нас там мощные декорации, экраны – это шоу мирового класса, для которого требуется большая сцена. Давно хотел выступить там, и вот сейчас время подошло. Думаю, что впредь мы будем чередовать БКЗ и «Ледовый дворец».